- Это сложнее, чем кажется, - Дейна грустно усмехнулась. - Я верила, что смогу вытащить его. Или ты одумаешься. Потом отец умер, а я снова встретила Дешона, мы попали в этот заговор и вот... Видимо никому отсюда не выбраться.
- Что держит тебя сейчас?
- Есть люди. И Пайстен предложила мне работать на нее.
- Мне это не нравится, - мастер нахмурился.
- Мне тоже. С одной стороны. С другой — быть может, это у меня в крови?
- То, что Ивир был шефом «теней», не значит, что ты должна следовать по его пути...
- По пути отца я не хочу следовать, - Дейна оборвала мастера, - только по своему. Но до сих пор он приводит в никуда. Может, это и не такая плохая идея.
Дейна пожала плечами. Предложение Пайстен никак не желало покинуть ее мысли. В нем было столько же от безумства, сколько - от мечты девушки. Она выросла в окружении теней Кермина, слушая рассказы о самых сумасшедших, фантастических удивительных и опасных приключениях. Работа с Костасом, а особенно без него, несмотря на разнообразие дел, которыми им приходилось заниматься, ни в какое сравнение не шла с должностью в тайной страже.
Девушку передергивало от мысли, что трудиться ей пришлось бы по сути на человека, которого она желала увидеть поднимающимся на эшафот. Она надеялась увидеть какой-то знак, говорящий, что делать. Мастер, казалось, следил за потоком ее мыслей:
- Поступающий на службу к мастерам или в тайную стражу клянется много чего совершать и не совершать на благо Таробана. Забавно, но там ни слова нет про правящую семью. Так что если ты не собираешься когда-нибудь примерить мантию мастера, тебе необязательно любить и обожать главу Семьи.
- А как же «Клянусь всеми силами и умениями сохранять и преумножать величие дома Патрисов»? - Дейна ехидно посмотрела на Нейтеля.
- Это твоя вольная трактовка, - мастер усмехнулся. - И нет - это мастера, главы, начальники и им, то есть нам, подобные клянутся в служении дому Патрисов. Заметь опять же, не в верности. А вы клянетесь служить нам и Таробану. Я не знаю, что было в бочках того странного человека, который переписывал эти тексты после падения Тарогэнов, но точно не вода. Кермин верил не в слова, а в показательные казни, так что, я думаю, ему было достаточно заменить «Тарогэнов» на «Патрисов». Но нашелся же кто-то... - мастер раздраженно махнул рукой.
- А когда тебя посвящали, о чем ты думал? - немного помолчав, спросила Дейна.
- Поясни, - нахмурившись потребовал Нейтель.
- Ты тогда уже видел эту разницу? В конце концов, ты говорил перед лицом нового главы Семьи и его ближайшего круга, мастеров.
- Ты подразумеваешь, что была церемония. А ее не было. Днем раньше Миритер отправил сестру под охраной в Мерсинель. Но ее люди еще сопротивлялись. И не хватало ни мастеров, ни стражи...
- Ни теней... - грустно заметила девушка.
- Ни теней, - эхом отозвался Нейтель. - Миритер потряс Кодексом Мастеров, спросил, читал ли я его. Я ответил, что не доводилось. Он сказал ознакомиться, дал в руки мантию. И на этом все.
- Я все равно не понимаю, как ты можешь на него работать. Он, кажется, сделал все, чтобы его ненавидели.
- Можешь мне не поверить, но он не худший глава семьи, - задумчиво сказал Ней, - в целом примерно такой же, как и остальные. И довольно миролюбивый, когда власть уже при нем.
***
О безумствах глав Семей сложили не одну балладу. Самые яркие и ужасающие – после краха домов, но и при жизни господ хватало дерзких и отчаянных поэтов, готовых раскрыть истинные сущности хозяев земель. Многие смельчаки заканчивали жизнь в сырых подземельях или исчезали, не оставив и намека. Но их песни, разоблачающие, насмешливые и пронзительно тоскливые продолжали жить в народе, преображаясь, упрощаясь, но оставаясь в памяти тех, кому события, конкретные люди или настроения были близки. И как водится, правда обитала немного в стороне.
Молодая красотка Таймина, в чью честь назвали не одну только лестницу, стала неиссякаемым источником вдохновения для жаждущих славы умов. Ее трагическая судьба дала жизнь по меньшей мере дюжине од в ее честь и несчитанному количеству баллад «по мотивам». Знакомые с девицей современники не справились с людской молвой.
Ее истинный образ затерялся унылой тенью на фоне фантазии поэтов и воображения толпы. Знай они эту без сомнения привлекательную, но глуповатую и зависимую от любых доступных развлечений молодую особу, энтузиазм их поубавился бы. Таймина, заменявшая завтрак кувшином вина, обед – курительными смесями, от которых не только шла кругом голова, но и терялся всякий контроль над собственным телом, редкую ночь проводила наедине с одной лишь подушкой.
Когда же, к ее двадцати годам, подросли сестры-близняшки, пыталась и их привлечь к своему увлекательному досугу. Тогда ее отец нашел единственного человека, который был готов взять в жену эту особу, а скорее роскошное поместье близ Таробана, земельные угодья до горизонта и несколько торговых кораблей.