- Отчего же? Волнует, - Ней говорил отстраненно, словно его мысли уже занимали лишь планы предстоящей атаки на логово возможных преступников. – Но если я буду показывать то, насколько меня это волнует, моим соратникам скорее станет не по себе, а противники напротив - почувствуют уверенность. А мне кажется, что должно быть как раз наоборот.
В который раз за вечер Тея всмотрелась в его лицо. Она помнила Нея мальчишкой, впервые появившимся в ее доме, помнила молодым человеком, подающим большие надежды, как говорил ее отец. Теперь же перед ней сидел незнакомый мужчина, в котором Тея упорно искала столь приглянувшиеся ей задор и огонь, но находила усталое спокойствие и угрюмую уверенность в приближении пока неведомых, но неизбежных неприятностей.
И глядя на него, она понимала, что и сама ушла далеко от легкой на подъем и неистовой девчонки, с которой Ней учился магии и сражался с бедами, вызванными их же упоением собственной силой. Она по–прежнему не привыкла пасовать перед трудностями, по-прежнему жаждала действия, но шаги и по самым неизведанным тропам были привычными, заклинания, сложные и будоражившие когда-то самую ее суть, стали не сложнее чашки утреннего чая. Но все изменения происходили настолько медленно и буднично, что лишь теперь Тея понимала, какой путь они прошли, как далеки друг от друга и веры в то будущее, о котором мечтали когда-то вдвоем.
Когда мастер покинул лавку тетушки Брит, женщины долго молчали. Мейв как будто видела состояние своей гостьи и не торопилась возвращать ее на землю. В конце концов, Тея шаг за шагом сама вернулась в настоящее время.
- Так он тоже часть твоего подполья?
- Нет никакого подполья, - нахмурилась хозяйка. – Я уже говорила, что…
- Да-да, есть маги, помогающие друг другу. Так он тоже помогает?
- Я стараюсь как можно меньше его привлекать. Но порой без его помощи нам не обойтись.
- Он же работает на Патрисов, нет? – Тея сощурилась и склонила голову, пристально глядя на Мейв.
- Скорее уж Нейтель ведет свою игру. Меня, да и пожалуй всех магов Таробана, не было бы без него. Я редко соглашаюсь с такой манерой решения проблем, но к мотивам его у меня вопросов никогда не возникало. Не знаю, что у вас за история, но я ему доверю свою жизнь без раздумий.
- Даже не взирая на то, что он стоит за плечом Миритера Патриса? – Тея хорошо понимала собеседницу, но продолжала копать глубже.
- Он не один из Семьи. Я не знаю, что связывает его с Миритером. Но пока это не связывает ему руки и позволяет снова и снова вытаскивать наших людей из неприятностей, - это меня не касается. Как бы ни жила ты на севере, здесь, среди моих людей, нет Семьи. Ни у него, ни у тебя, - Мейв в упор смотрела на женщину.
- Я не могу избавиться от своей крови, - тихо сказала Тея.
- От крови нет, но от Семьи – вполне. Достаточно, чтобы она не правила тобой, - хозяйка дважды стукнула пальцами по виску. – Здесь они сидят. Ней в первую очередь маг и мой соратник, а потом уже – мастер, служащий Миритеру, его «тень», «цепной пес», или как там еще говорят? Я надеюсь, когда-нибудь смогу то же сказать и о тебе. Пока же запомни: если ты с нами, оставь эту межсемейную драчку за власть, территории и прочее. У нас здесь своя «семья» и своя правда.
Мейв говорила резко и почти зло. Это были вещи, очевидные для нее самой, ее людей, скорее всего и для Нея, но не для вновь прибывших, которым приходилось повторять раз за разом простые истины.
Умом Тея понимала, что хозяйка права, что в мире, где день за днем идет битва за каждый вздох, до самой могилы слушать свою кровь и следовать ей не только глупо, но и небезопасно. Сердцем женщина жаждала уйти как можно дальше от Семьи, чей глава сам предал идеалы, которым раньше учил детей и учеников. Она жаждала вложить каждую крупицу силы в спокойствие и уверенность в завтрашнем дне для тех, о ком заботились ее деды и прадеды.
Заботливый червячок внутри головы все твердил, что никуда она не денется, вернется на истинный путь и будет работать на благо доброго рода Маридасати. Но с каждым разом его голос звучал все тише и тише.
Впервые за долгие годы Тея почувствовала себя свободной и от того почти счастливой. Как сильно все это время завидовала она Нею, уехавшему как можно дальше от воспитавшей его семьи и не пожелавшему «возвращать долг», о котором так упорно твердил ее отец. Завидовала, но упрямо повторяла, что он ничего не знает о силе Семьи, о ее предании, о мощи, стоящей за каждым членом Маридасати. Он знал, но не ощущал себя их частью, не стал ею, и от того был свободен с самого начала.