Марти совершенно не обратил на него внимания. Вместо этого он, отсмеявшись, повернулся к своему прежнему собеседнику, который явно поддерживал мнение Ёшики, и насмешливо заметил:
— Что, мистер Санада, обратили мистера Найта в вашу веру?
И Марти вновь засмеялся. Этот комментарий возмутил уже обоих. Но ни Акихико, ни Ёшики не стали спорить. Вместо этого Кишинума, весь раскрасневшийся от гнева, поднялся с места, быстрыми шагами приблизился к Марти и размахнулся, чтобы ударить его по лицу. Барабанщик едва успел увернуться от удара, который, несомненно, мог бы сломать ему пару зубов и нос. Послышался чей-то испуганный вскрик.
— Занятия фехтованием всё-таки не прошли даром… — изрёк Марти, потирая нос, в паре миллиметров от которого прошёл кулак Ёшики. — А вы, между прочим, могли бы разбить мне лицо, мистер Найт. Знаете, что лицо — важная часть моего образа как музыканта?
— Мне плевать! И прекрати меня так называть, — процедил Ёшики, потирая правый кулак левой рукой. — “Киши” в моей фамилии не имеет ничего общего с рыцарем.
— Ну извиняюсь, я до сих пор не могу разобраться с вашими иероглифами и их тысячами значений. — Марти пожал плечами, видимо, окончательно успокоившись.
— Да что с тобой разговаривать! — Акихико раздражённо выдохнул и, махнув рукой, отправился к своему месту.
Этот комментарий заставил Марти заметно оживиться. Он буквально подскочил на месте и будто бы радостно воскликнул:
— О, так вы объявляете мне бойкот?
Акихико остановился и резко повернулся к нему: на лице Марти отражалась наглая насмешка.
— Можешь считать и так. — Акихико криво ухмыльнулся. — Судьбу лучше не испытывать.
Марти усмехнулся. Он сделал шаг вперёд и, подняв руки, торжественно объявил:
— Хорошо! С этого дня я официально рву связи с кем бы то ни было из вашей компании. Я не стану нервировать и провоцировать вас своими словами, а все встречи со мной могут произойти лишь случайно. Я даже не стану надоедать вам во время трапез, только за чаем буду в столовую ходить, а есть буду как-нибудь незаметно, если вам угодно. Я же не мисс Эрика, мне не доставляет откровенного удовольствия издеваться над окружающими, — на этих словах он покосился прямо на Эрику. Та мило улыбнулась ему.
— Очень самоуверенно с вашей стороны ставить себя на один уровень со мной, Марти-сан, — заметила она, покачивая палочками для еды, а затем элегантным жестом отправила в рот рис, который до этого ими зажимала. Затем она издевательски усмехнулась. — Да и устраивать детские скандалы совсем не в моём стиле. Я просто показываю безмозглым людям правду. Правду о том, что я выше их.
— Ох, нормальным людям только ваших замечаний для полного счастья не хватало, мисс Эрика, — хмыкнул барабанщик. Затем он оглядел одноклассников, особенно долго задержавшись на враждебно наблюдающих за ним Акихико и Ёшики. Марти расслабленно покачал головой и махнул рукой.
— Well, bye! — попрощался он и, залпом допив свой чай, который до этого покоился на стойке рядом, направился в сторону выхода.
Марти ещё не успел уйти, а Дэймон уже облегчённо вздохнул. “Наверное, моё чутьё предупреждало именно об этой ссоре”, — решил он. Конечно, неприятный инцидент, но Дэймон даже почувствовал себя спокойнее теперь, когда Марти пообещал исчезнуть из жизней одноклассников или хотя бы сократить своё присутствие до минимума. Вернее, должен бы почувствовать. Как бы Дэймон ни убеждал себя, что всё закончилось, на душе продолжали скрести кошки, превращая Супер Мечника в ходячий комок нервов.
В следующий миг он понял, что это было только начало его мучений. Совсем рядом скрипнул стул. Дэймону не нужно было поворачивать голову, чтобы понять, кто же сейчас так торопиться догнать Марти. Супер Мечнику оставалось только страдальчески закрыть лицо руками и тихонько застонать.
— И куда это ты собрался, Марти-сан?! — послышался возмущённый возглас Хитаги.
Марти остановился практически в дверях и ошарашенно уставился на неё. В этот момент уже все, за исключением Дэймона, в удивлении смотрели на неё, даже Эрика. Хитаги же остановилась напротив Марти и сердито глядела ему в глаза.
— И куда ты собрался от меня сбежать? — сурово поинтересовалась она у барабанщика. Тот удивлённо моргнул, пока она продолжала: — Только ты начинаешь вести себя нормально, как вдруг решаешь строить из себя трагического литературного героя и с гордо поднятой головой обрекаешь себя на вечное одиночество?! Ну уж нет! — Хитаги резко махнула рукой и решительно заявила: — Я тебя так не брошу!
С каждым её словом брови Марти поднимались всё выше и выше, а на последней фразе он не смог сдержать нервный смешок. Осторожно, словно говоря с очень разозлённой какой-нибудь пакостью своего ненаглядного чада матерью, барабанщик попытался переубедить Хитаги.
— It’s nice of you and all, but… — мягким увещевающим тоном начал он, — но мне бы не хотелось, чтобы тебя это кос…
— Позволь поинтересоваться, в какой момент я спрашивала твоё мнение? — сурово перебила Хитаги, упрямо поджимая губы.
Марти так и застыл с раскрытым ртом. Он не нашёлся, что ответить, и с его губ сорвался очередной нервный смешок. В этот момент он ясно осознал: если Хитаги что-то решила, она от этого точно не отступится, поэтому спорить с ней смысла нет. Растерянный Марти только и мог, что беспомощно взглянуть на окружающих. Остальные также были явно поражены выходкой Хитаги, разве что Дэймон, казалось, уже предчувствовал такой исход и с обречённым видом опустил голову и старательно разглядывал стол. Но был человек, чья реакция заставила Марти воспрянуть духом: Эрика выглядела действительно шокированной.
— Не понимаю… — пробормотала детектив. — Что вы так цепляетесь за этого человека, Хицугири-сан?
Хитаги повернулась к ней и несколько раз удивлённо моргнула, как бы недоумевая, как можно не понять такую очевидную вещь. Это выражение не ускользнуло от Эрики и очень её оскорбило. Её вообще задевало всё, что хоть мало-мальски намекало на её несостоятельность как самого проницательного детектива. А Хитаги со снисходительной усмешкой поинтересовалась:
— А вы бы бросили почти раскрытое интересное дело из-за какой-то досадной мелочи, Фурудо-сан?
Эрика видимо вздрогнула и, резко отвернувшись, раздражённо щёлкнула языком. Она не могла спокойно смотреть на улыбку Супер Азартного игрока, в которой ей виделась неприкрытая издёвка. Мнение остальных никогда не волновало Эрику, но что-то на этот раз заставляло её чувствовать себя униженной. Возможно, причиной служило её собственное представление о Хитаги как о самом здравомыслящем человеке тут?
За всё это время Минато не проронил ни слова. За всё время заключения никто не видел его настолько мрачным. Он сосредоточенно закусил губу, раздираемый явно не самыми приятными мыслями, и не отрывал потемневших глаз от своего размытого отражения на глянцевой поверхности стола.
— Я правильно понимаю, что этим самым вы оба отказываетесь искать выход со всеми? — внезапно сдавленно поинтересовался он.
— Угу, — Марти серьёзно кивнул. — Сейчас у меня есть дела поважнее.
Хитаги с интересом взглянула на него. Она хорошо понимала, что для большинства нет ничего важнее, чем оказаться в безопасном и надёжном месте. “Что же такого серьёзного добивается он?” — спросила она сама себя. Вслух же она медленно произнесла:
— Ну, я, может, и поищу что-нибудь, но, думаю, и без этого найду, чем себя занять.
— Но… — внезапно вступила в разговор Марибель. Её голос звучал тихо и печально. — Хицугири-сан, а как же ваш брат?
Её слова заставили вздрогнуть обоих. Дэймон, до этого старавшийся игнорировать всё, что происходит вокруг, поднял глаза на Хитаги: та виновато смотрела прямо на него. Но долго выдерживать его болезненное выражение она не смогла и отвела взгляд. Тогда Дэймон обвёл взглядом помещение. Большинство одноклассников выжидающе глядели на него. На их лицах читалось какое-то волнение, будто сейчас решался очень серьёзный вопрос. Пожалуй, самым неприятным было внимание Эрики: она смотрела на него так, будто ждала шоу, отчего мечнику стало мерзко. Дэймон понимал, что его ответ в корне изменит отношение одной из сторон к нему. Если он согласится на добровольную изоляцию от основной массы, то точно привлечёт то излишнее внимание, которого он так хотел избежать; если же он бросит сестру, то навсегда потеряет её, и Хитаги будет постоянно без присмотра наедине с Марти. Дэймону не подходил ни один вариант, но он осознавал, что выбор нужно делать сейчас. И тогда он сделал глубокий вдох и резко поднялся с места.