– Мой папа посадил дерево, построил дом и воспитал дочь! – запальчиво выкрикнула Зинаида.
Это был один из знакомых Фетисову словесных паттернов, которые подобно цветным стёклышкам в калейдоскопе выстраивались в определённые комбинации, образуя содержание бесед Зинаиды с мужем. Фетисов знал, что после этого паттерна-родителя обычно следовал паттерн-потомок: "А что сделал в своей жизни ты?"
– А что сделал в своей жизни ты? – жёлчно спросила Зинаида.
Фетисов опять тяжело вздохнул. А что он ей на это мог ответить? Что, начав карьеру молодым специалистом в НИИ "Мезон", он, в конце концов, оказался в этом городишке, спутнике Большого Города? Или похвастаться записью в графе "специальность" своей трудовой книжки, которая гласила, что он, Фетисов, сейчас является оператором водно-паровых котельных установок? А в следующей графе "место работы" значилось "городская баня"?
Впрочем, соперничать с папой Зинаиды было бы сложно кому угодно. Из слов жены следовало, что её папа вообще был каким-то юберменшем. У него было множество различных удостоверений, которые Зинаида при случае жёлчно демонстрировала Фетисову. Например, удостоверение об окончании гражданином Пундеевым, такова была девичья фамилия Зинаиды, краткосрочных курсов подрывников. Или вообще какое-то маргинальное удостоверение, которое давало право Пундееву-старшему осуществлять поездки в локомотивах. В удостоверении так и было написано, Фетисов сам видел: "в локомотивах".
В общении с женой кроме невнимательного слушания нужно было следовать ещё одному полезному правилу – в ответных репликах держать золотую середину. Молчание, равно как и введение в ткань разговора элементов логики, только подливало масла в огонь.
– Я могла выйти замуж за еврея! – вызывающе сообщила Зинаида, уставившись на Фетисова слегка выпуклыми глазами в ожидании ответной реплики.
Этот паттерн тоже уже был знаком Фетисову. Видно, что-то было у Зиночки Пундеевой по авраамической линии, что питало её до сих пор приятными воспоминаниями.
– Так чего не вышла? – спросил Фетисов.
– Тебя ж пожалела, – вздохнула Зинаида. – Ты же аж трясся весь.
– Так то от страсти, – Фетисов скорбно поджал губы и покачал головой. – А вообще правильно сделала, что не вышла, они же все обрезанные.
– Да?! – Зинаида скривила губы в язвительной усмешке. – Запомни, обрезание никак не влияет на мужскую половую дисфункцию!
"Половая дисфункция" – это был сложный паттерн, почерпнутый Зинаидой на портале вумен.ру, где она проводила всё свободное время, вернувшись с работы. Фетисов пару раз тоже заходил на этот портал, посмотреть, чем там занимаются женщины, когда остаются наедине друг с другом.
По содержанию женский портал делился на три примерно равные части. В первой части женщины обсуждали друг с другом свои болезни и недомогания. В их сообщениях явно присутствовало какое-то соревновательное начало. Почитав с десяток постов, Фетисов даже подивился, как это им вообще удавалось оставаться в живых при таких многочисленных расстройствах здоровья.
Во втором разделе портала женщины делились рецептами блюд. А в третьем, который удивил Фетисова больше других, женщины обсуждали своих мужей или просто знакомых мужчин. Этот третий раздел чем-то неуловимо походил на первый, там, где говорилось про болезни, может быть тем же духом соревновательности. Фетисов с интересом прочёл целую ветку форума, где одна, видимо молоденькая девушка с ником "Кассиопея", в отчаянье жаловалась на то, что её муж на все попытки как-то привить ему культурные навыки, неизменно отвечал: "Хочешь я тебе келдыша покажу?" Старшие подруги в своих постах осуждали мужа Кассиопеи, хотя у некоторых иногда и прорывались нотки глубоко скрытой зависти. Потом кто-то написал, что слово "келдыш" нужно писать с большой буквы, потому что Келдыш – это фамилия бывшего президента Академии наук, который рассчитал атомную бомбу. Дальше кто-то заметил, что атомную бомбу рассчитал не Келдыш, а академик Ландау, который тоже был ещё тем бабником, а бедная его жена Конкордия Ландау страдала от этого и написала книгу, в которой, в частности, сообщала, что у соавтора Ландау по научным статьям – Лифшица завелись вши. Под конец ветки все согласились, что, судя по фамилии бедного Лифшица, Конкордия, скорее всего, написала правду, кто-то тут же поделился средством для надёжного выведения вшей, и как финальный аккорд все сошлись в мнении, что мужчины, даже, если кто-то там и академик, одним миром мазаны и думают только об одном.
– Если хочешь знать, то обрезание даже усиливает качество секса! – Зинаида прервала размышления Фетисова очередным заявлением.
– А ты откуда знаешь? – спросил Фетисов, придав голосу подозрительный оттенок.
– Это знают все образованные люди! – отрезала Зинаида. – Все, кроме тебя. Понимаешь, есть такое понятие, как культура секса, никогда не слышал? А вы все думаете только об одном.
– О чём? – вяло поинтересовался Фетисов, стараясь держаться золотой середины.
– Сам знаешь, о чём. У нас ещё в пионерлагере мальчишки всю стенку в женской душевой дырками просверлили! Она как дуршлаг была. Мы сначала затыкали, а потом плюнули, надоело, пусть смотрят, если не могут без этого. Насмотрятся, а потом ночью спать не могут. Вот в этом и вся ваша культура. В вашей бане, небось, тоже дырочки есть, чтоб подсматривать? А вот в Европе и странах Бенилюкс в баню мужчины вместе с женщинами ходят и ничего!
Фетисов вспомнил, как два года назад они с женой были в отпуске на море. Так там в их пансионате горячая вода подавалась в душевую с пяти до семи вечера. Первый час душевой пользовались женщины, а после шести – мужчины. Если, бывало, какой-нибудь мужчина по незнанию заходил в душевую до шести, женщины поднимали визг, и пристыженный мужчина поспешно ретировался. После шести часов мужчины, показывая на часы, заходили в душевую уже на легитимных основаниях. Женщины, не успевшие закончить свои водные процедуры, поворачивались спиной и, обернувшись через плечо, недовольно обвиняли мужчин в невыдержанности, невоспитанности и прочих проявлениях бескультурья.
– Да, – сказал Фетисов задумчиво, – у нас были бы проблемы с общими банями…
– Проблемы... – Зинаида махнула рукой, – как дикарями были, так и остались. Бескультурье.
– Дикарями?.. Ну, да… А вот не думал бы дикарь об этом самом, то стал бы он делиться с женщиной добытым мясом? Хочешь кушать, иди, забивай мамонта сама. Не можешь – сиди голодной. Так бы и вымерли все.
– Я себе могу заработать на жизнь сама! – с вызовом выкрикнула Зинаида.
Разговор принимал нежелательное направление.
– Так я ж не про тебя, – миролюбиво сказал Фетисов, вставая . – Я ж эта… Аллегорически. Пойду, пройдусь, а?
– Зайдёшь в магазин. Подожди, я сейчас список напишу. Ты ж ничего запомнить не можешь. Сколько ты позиций можешь запомнить?
– Позиций? – Фетисов озадаченно посмотрел на жену. – Ну, три… Может, четыре. Это основных…
– Чего основных?! – Зинаида зло прищурилась, – в магазин позиций – сколько можешь запомнить?
– А, в магазин… Ну, тоже где-то три. Может, четыре.
– Вот, держи, – Зинаида протянула мужу список, – и очки захвати, ты ж ничего не видишь. А туда же… Три позиции он знает...