— Мишель, как ты? Мишель, ты нас так напугала. Как ты себя чувствуешь? Мы никуда не уезжали, мы все ещё в Нью-Йорке. Ты что-нибудь хочешь? Мы сейчас приедем. - Улыбнувшись, такому родному и заботливому голосу Мишель ответила.
— Ноа, если ты не перестанешь кричать я позвоню Лиаму. Все хорошо, я вас буду ждать. И мне ничего не нужно. Вы говорили родителям?
В трубке повисла неловкая пауза, и шёпот парней.
— Мишель, возможно, мы были не правы. Но нет. — Даже сейчас, говоря по телефону, она могла увидеть виноватое лицо Ноа. — Мы не знали, как лучше поступить, ох, мы идиоты. Надеюсь, ты простишь нас.
— Все в порядке, спасибо. Не нужно им волноваться и срываться в чужой город. Вы приняли правильное решение. Я сама им позвоню.
— Фух, значит сегодня ты не убьёшь нас. Мы скоро будем, заедем за Диной и сразу мчим к тебе.
Договорив с другом, девушка устало поёрзала на кровати и, приняв самую удобную позу в мере её возможностей, она закрыла глаза. Отбросив все лишние мысли, плавно погрузилась в сон.
***
Открыв глаза, Кристофер не мог вспомнить как он здесь оказался и где делся его привычный холодный пол.
Осознав своё положение, он выругался сам на себя за свою слабость и вышел в коридор.
Наверное, он ещё спит или же совсем поехала крыша, но палата, в которой находилась его любимая, была приоткрыта и за дверью слышались громкие, знакомые голоса. Желание ворваться и заключить Мишель в объятия с каждой секундой становилось меньше. Неужели он снова струсит? Нет. Хватит.
Тихонько постучав в двери, он вошёл в палату. Немое молчание, которое с оглушающим звоном било по ушам. Ладошки вспотели у каждого присутствующего. Прежняя готовность на все, проваливалась сквозь пол, а наступившее напряжение заставило покинуть палату невольных свидетелей.
Дверь за спиной парня закрылась и звон в ушах стал ещё сильней. С чего начать? Кому? Прожигая в, друг друге дыры, они не решались заговорить. Сглотнув собравшуюся слюну и потупив взгляд, парень впервые за долгое время произнёс слова:
— Мишель. Прошу, выслушай меня, я никуда не уйду, пока не объясню.
В ответ девушка лишь слабо кивнула и попыталась сесть. Кристофер аккуратно помог ей и присел на край кровати. Такая долгожданная близость вызвала разряд тока, впрочем, не только у парня. Голубоглазая попыталась обуздать нарастающую бурю в душе и по старой отвратительной привычке закусила губу, боль от укуса отрезвила, но всего-то на несколько мгновений.
Страх быть отвергнутым, или не понятым окутывал парня плотным полотном. Лучшее и самое правильное решение, это рассказать правду. Блондин выложил все, без утайки и в мелочах. Пусть его ненавидят, презирают, но он обязан рассказать. Он пытался объяснить каждый из его поступков, начиная от спора, продолжая тем самым вечером, когда он пришел к Итону и заканчивая сегодняшним днем.
Мишель молчала, миллионы ответов и мыслей приходили в её голову, но по итогу была пустота.
— Я люблю тебя, слышишь? Я люблю тебя. Ты перевернула мой мир до неузнаваемости, с самой первой минуты нашего знакомства. Вытянула из дерьма, в котором я погряз по уши. Ты говорила, что я подарил тебе краски, вернул тебя, так вот, это ты их создала, мой скверный, мрачный мир разрисовала в цвета радуги.
Я всегда бежал от отношений, боялся ответственности. Думал, что это все для слабаков, для проигравших. Я думал, что так будет лучше, что я не буду чувствовать боль. Я был эгоистом.
Но я ошибался, я никогда ещё так сильно не ошибался. Я был трусом, да и сейчас я трус, потому что боюсь, что ты не простишь меня. Привычка быть несчастливым. Моя отвратительная привычка. И ее давно– пора бросать. Я не отпущу тебя никогда и не уйду. Если ты меня не простишь, я стану твоим личным призраком и буду преследовать по пятам.
— Он расстегнул ремешок своих часов, последнюю дорогую вещь, доставшуюся ему от отца, и снял их. Раскрыв ладонь девушки и, вложил их, накрыв своей горячей большой рукой.
— Я не смогу без тебя. Не отталкивай меня, прошу. Прости меня. Видишь часы? Сколько бы ни было времени, какая бы ни стояла дата я всегда буду рядом.
Он говорил быстро, очень тихо, с какой-то взволнованной серьёзностью. В глазах девушки стояли слезы, рука нервно сжимала подаренные часы, а сердце безумно колотилось от его искреннего волнующегося голоса.
Но что-то в ней переломилось, и невидимая стена возрастала с огромной скоростью. В попытках разобраться в странных сочетаниях влечения и отвращения, которые испытывала девушка.
Это не поддавалось объяснению, оба чувства сливались, и в то же время боролись друг с другом где-то в глубине её сердца.