Люк поджёг ещё одну самокрутку с травкой и, не отрывая взгляда, продолжил:
– Так что выбирай – либо ты как-то меня кормишь, либо уёбывай отсюда.
Диана стояла, глядя на него пустым, отрешённым взглядом, словно вообще не слышала. Внутри – сплошной вакуум. Всё это больше не имело значения. Её эмоции сдохли где-то на обочине ещё в тот момент, когда она впервые оказалась в этом месте. Теперь ей было по-настоящему всё равно. Не говоря ни слова, она развернулась, молча подошла к мотоциклу, натянула шлем и, не зная, куда направляется, просто выкрутила газ. Колёса взвизгнули, оставляя за собой лишь облако пыли, склад и всё, что с ним связано.
Глава 4
Диана сама не поняла, как оказалась возле боксерского зала. Просто забила на всё и поехала. Без лишних раздумий она достала из кармана ключи, которые оставил ей Родриго. Щелчок замка прозвучал почти символично – словно она открывала двери в своё укромное убежище. Зайдя внутрь, она сразу направилась в душ, смыв с себя остатки тревоги долгой бессонной ночи. Свежее тепло воды ненадолго вернуло её к жизни, но, переодевшись в чёрные лосины и такую же майку, она поняла, что сил заниматься просто нет. Вместо этого Диана вытащила из угла старый мат, отнесла его к стене и, разложив, рухнула на него. Каждое движение давалось с трудом, словно её тело уже приняло решение за неё. Она будто бы приготовилась отдохнуть, но даже это оказалось лишним. Тело не хотело спать – оно просто выключилось.
***
Она проснулась от того, что кто-то толкал её в плечо.
– Вставай, тут тебе не притон! – услышала она знакомый, слегка раздражённый голос Родриго.
Диана открыла глаза, пытаясь понять, где она вообще. Всё ещё полусонная, пробубнила:
– О, боже, я что, сдохла и попала в рай? Никогда не думала, что открою глаза, и увижу перед собой такого красавчика. – Сонно потёрла глаза.
– Засунь свои шуточки в одно место и вставай! Сейчас народ начнёт подтягиваться! Ты вообще что здесь делаешь? – Родриго явно был в поисках причины, чтобы её отшить.
Диана с трудом села, потрогала лицо руками, как будто пытаясь вернуть хоть каплю жизни в это тело, и посмотрела на Родриго, как будто это он был причиной её бед.
– Мне негде жить. Можно я буду ночевать тут? Обещаю, каждое утро буду уходить, чтобы не светиться перед твоими клиентами, – выдала она с таким взглядом, что Родриго едва не оскалился.
Он поджал губы, не скрывая недовольства. Прищурившись, как настоящий детектив, начал изучать её, явно задаваясь вопросом, что же с ней не так. В итоге сдался, как всегда, и сказал:
– Ладно. Но с тебя – уборка зала каждый вечер! Даже после смены в кафе, будешь оттирать тут всё, чтобы утром было чисто, как в операционной! И если я узнаю, что ты пьёшь, куришь или употребляешь что-то более серьёзное в моём зале – сразу вылетишь на улицу!
Диана, улыбнувшись, поднесла руку к виску, как будто отдавала честь, и добавила с лёгким сарказмом:
– Принято.
– Расскажешь, что случилось? Где твой брат?
– Ты же знаешь, что не расскажу.
– Окей, – сдался он, но его взгляд всё равно не отпускал её. – Может потренируемся, раз уж ты тут, а?
Диана встала и, не отвечая, прошла к рингу, чувствуя, как напряжение от событий последних дней постепенно уходит. В конце концов, на ринге ей было проще.
Родриго не жалел её. Больше часа он мотал Диану по рингу, не давая ни секунды на передышку. Удары, уклоны, шаги назад, снова удары. Всё, что она делала, он доводил до предела. Каждое её движение было под его пристальным взглядом – словно тренировал не ученицу, а бойца, который вот-вот должен выйти на главный бой своей жизни. В какой-то момент силы просто ушли в небытие, и Диана рухнула на пол, тяжело дыша. Лёгкие будто заполнились огнём, и она закашлялась так, что показалось – ещё чуть-чуть, и выкашляет их к чертям.
– Это всё твои грёбаные сигареты, – Родриго стоял над ней, скрестив руки. – Если бы не курила, уже давно держала бы удар.
Диана, лежа на спине, лишь лениво пошевелила пальцами, словно даже на ответ у неё не было сил.
– Не отбирай у меня последнюю радость в жизни… – прохрипела она, всё ещё пытаясь отдышаться.
– Вставай, мне надо позаниматься с остальными, – без тени сочувствия бросил он.