Слово, которое подумал благородный сын благородного же барона ре Лееб было очень емким, эмоциональным, крайне точно характеризовало ситуацию, но совершенно не могло быть произнесено в присутствии уважаемого кади Селима а Дави, которым и являлся новый посетитель "Полуночной услады".
-- Совершенно нельзя! -- жизнерадостно согласился с чайханщиком кади и окинул взглядом зал. Под определение "писец" подходил только один человек из расположившихся в нем, совершенно ему незнакомый. -- Какое у нас там дело?
Стремительно проследовав к столу сэра Лестера, тщетно пытающемуся найти выход из ситуации, а Дави подхватил со стола свитки, бросил взгляд на материалы и удивленно вскинул брови.
-- Хм, это я рассматриваю завтра утром. -- негромко произнес он. -- Ну-с, и какие идеи? Кому присудить младенца?
-- Да не знаю я, -- тоскливо ответил благородный Блюм, у которого обе роженицы уже в печенках сидели. -- Хоть режь ребенка пополам, да каждой по кусочку отдавай.
Кади помахал свитками, хотел сказать что-то, судя по выражению лица -- ехидное, и вдруг замер.
-- А что... -- на лице кади появилось выражение, которое обычно предшествовало тем шуткам почтенного а Дави, над которыми смеялся только он, а остальные же от которых обычно плакали. -- Не знаю, юноша, кто ты, и зачем тебе нужно выдавать себя за моего писца, даже не хочу знать, как к тебе в руки попали копии этих документов, но если когда-то и впрямь решишь стать моим писцом, место тебе обеспечено.
Не стоит и упоминать, что после появления кади в чайхане, сэр Лестер поспешил совершить оттуда самую поспешную ретираду в своей жизни, что, строго говоря, странным не выглядело. Кто же спокойно будет сидеть в чайхане, когда там появилось твое начальство?
Доклад о своем провале мнимый писец настрочил уже в переулке, одной рукой зажимая нос, а другой умудряясь писать, и удерживать папирус на коленке одновременно. Затем скинул халат писца, и извлеча из торбы курунский костюм переоделся в него. Одежда и принадлежности писца были вручены все тому же мальчишке-посыльному, с настоятельной просьбой сбыть это, как ворованное. Мальчишка кивнул, и убежал, прижимая к груди торбу с платьем сэра Лестера. Сам благородный Блюм также поспешил покинуть сей благоухающий переулок, и тут же едва не угодил под копыта коня.
-- Какого дэва?!! -- взревел наездник могучего гнедого ахал-иторца, настолько резко осаживая своего жеребца, что едва не разорвал ему рот поводьями. Благородное животное, оскорбленное таким поведением наездника, жалобно заржало и взвилось на дыбы, за что получило пудовым кулаком между ушей и сочло за благо успокоиться.
Сердце благородного Блюма екнуло, однако же лицо его было закрыто, и потому легкий испуг, который оно отразило, никто не заметил. Со стороны же казалось, что задумавшийся и идущий куда-то по своим делам курун остался совершенно бесстрастен. Он медленно поднял голову на всадника и задумчиво, с легким прищуром, поглядел на него.
-- Вам следует быть более осторожным, уважаемый. -- негромко произнес он. -- Будь на моем месте не одинокий приезжий, которого можно стоптать конем и не заметить, а айар, вы были бы уже мертвы.
Наездник смерил псевдокуруна тяжелым взглядом, в то время как десяток его телохранителей споро и вполне профессионально брали аазурца в кольцо, отрезая тому пути к бегству. Впрочем, о побеге сэр Лестер и не помышлял. Он узнал человека, под копытами коня которого едва не закончил свою недолгую жизнь, и сейчас лихорадочно прикидывал, какую выгоду можно извлечь из этой нежданной встречи.
-- Да знаешь ли ты, с кем говоришь, несчастный? -- взревел здоровенный командир телохранителей. -- Моли Тарка, ибо только он может спасти тебя! Позволь, господин, я отрублю ему голову!
-- Кого бы ты не охранял, пехлеван, делаешь ты это плохо. -- внешне спокойно ответил сэр Лестер, даже не делая попыток дотронуться до рукояти шаша. -- Это, впрочем не странно. Судя по всему, тебе привычнее передвигаться на двух ногах, а не на четырех.
-- Ты дерзок, и это плохо. -- спокойно произнес человек, едва не стоптавший баронета, одним движением руки останавливая своих охранников. -- Но ты смел, и это хорошо. Скажи, почему ты решил, что мои спутники -- пехотинцы? Ты узнал меня?
-- Как я мог узнать тебя, уважаемый, если я первый день в Аксаре? -- не моргнув глазом соврал сэр Лестер. -- Нет, все гораздо проще. Оружие.
Аазурец кивком указал на бастард одного из телохранителей.
-- Такое, я слышал, использует тяжелая пехота северных королевств и стража Холодного квартала.