Бора, чувствуя себя загнанным в угол, наконец собрался с мыслями.
— Послушай, Метин, ты мой лучший друг, и я желаю тебе только добра. Когда у тебя завязались отношения с этой Айлин, я и подумать не мог, что всё зайдёт так далеко. Она просила меня молчать. Хотела сама тебе во всём признаться.
— Господи, да в чём она мне должна признаться?! – взорвался Метин, понимая, что даже лучший друг юлит и уходит от ответа.
Девушки на диване переглянулись, явно заинтригованные разгорающимся скандалом. Бора глубоко вздохнул и произнёс:
— Если она до сих пор не сочла нужным тебе об этом сказать, то чего ты ждёшь от меня?
— Правды, Бора. Ты хотя бы намекни, если знаешь.
— Метин, не дави на милашку Бору, – девушка, та, что была выше и стройнее своей подруги, обошла диван и, обняв за плечи своего любовника, произнесла: — Если я правильно понимаю, речь идёт об Айлин Коч – дочери вашего босса.
Метин застыл, словно его поразило электрическим током. «Дочь босса?» – эхом отдавалось в его голове. Кусочки пазла начали складываться в ужасающую картину. Неужели Айлин, скромная и милая Айлин, на самом деле дочь деспотичного и надменного Хакан-бея? А она-то плела ему небылицы о том, как ей удалось уговорить владельца футбольного клуба присутствовать на тренировках, чтобы написать статью о «Галатасарае».
Бора, видя потрясение в глазах друга, попытался сгладить ситуацию:
— Метин, я… Я думал, ты уже знаешь… Она просила меня молчать. Я не хотел разрушать ваши отношения.
Но слова Боры лишь подливали масла в огонь. Метин чувствовал себя преданным. И Айлин, и Бора – оба хранили от него правду.
— Как ты узнала? – резко спросил Метин у девушки, всё ещё обнимавшей Бору.
Чичек, слегка смутившись от внезапного внимания, кокетливо ответила:
— Ну, Метин Доган, в Стамбуле сложно что-то скрыть. Особенно, когда речь идёт о таких влиятельных людях, как господин Коч. Да и Айлин, надо признать, особо не скрывалась. Странно, что этого не знал ты.
— Теперь мы можем сделать селфи? – с надеждой в голосе поинтересовалась вторая девушка.
Метин молча развернулся и вышел из квартиры Боры. В голове пульсировала лишь одна мысль: «Почему? Зачем она это сделала?» И если уж Айлин действительно дочь Хакан-бея, зачем ей было лгать все эти месяцы? Метину необходимо было поговорить с ней, узнать правду из первых уст, но для начала ему необходимо было выпустить пар, гоняя мяч.
✼ ✼ ✼ ✼ ✼ ✼
— Айлин, перестань себя терзать. Ну, скрыла некоторые факты из своей жизни, будто он — ангел воплоти. Кто без греха?
Видя, как сестра всю ночь топит подушку в слезах из-за своего футболиста, Зейнеп пыталась поддержать, хотя её методы были весьма своеобразны.
— Ты так и будешь сидеть здесь и рыдать? — в голосе Зейнеп, уставшей от бесконечных рыданий, прозвучала сталь.
— А что мне остаётся? — шмыгая носом, спросила Айлин, поджав под себя ноги на кровати. Она провела всю ночь без сна, словно ждала чуда, надеясь на возвращение Метина.
— А что тебе остается? — передразнила Зейнеп, закатив глаза. — Встать, умыться, накраситься и пойти жить дальше! Как будто он — последний мужчина на этой планете! Да еще и футболист… все они одним миром мазаны!
Айлин всхлипнула, комкая в руках краешек одеяла.
— Нет, Зезе, тебе не понять. Ты ко всем мужчинам относишься с предубеждением.
— И правильно делаю. Знаешь, в чем твоя проблема, Айлин? Сначала ты ввязываешься в историю, а потом думаешь, как из неё выпутываться. Неужели, начиная роман с этим парнем, ты не подумала, как к этому отнесется отец?
— Папа никогда не одобрит мой выбор, будь то хоть принц Саудовской Аравии, — Айлин подняла заплаканные глаза на сестру. — Ему невозможно угодить. И это не значит, что я должна строить свою жизнь, оглядываясь на его желания.
— Не говори ерунды, Айлин. Ты прекрасно знаешь, как он к тебе относится. Любимая младшая дочка, — произнесла Зейнеп с особым акцентом, чувствуя себя всегда обделённой отцовской любовью.
Айлин снова всхлипнула, но в ее глазах вспыхнула злость.
— Ты просто завидуешь! Завидуешь, что у меня есть личная жизнь, а ты сидишь в своих четырех стенах с неизлечимо больными людьми и думаешь, что жизнь — это сплошное страдание!
Зейнеп резко замолчала, словно получив пощёчину. Слова Айлин задели её за живое. Да, возможно, она и завидовала сестре. Завидовала её наивности, безрассудству, её способности влюбляться без оглядки и не думать о последствиях. Завидовала даже её проблемам, потому что они казались такими ничтожными по сравнению с теми, с которыми она сталкивалась каждый день в больнице.