Хакан прищурился, оценивая ее слова. В них была доля правды, но он слишком хорошо знал Ясемин, чтобы поверить в ее альтруизм. Она всегда плела интриги, манипулируя людьми ради собственной выгоды. И сейчас явно что-то замышляла.
– И что ты предлагаешь? – спросил он, скрестив руки на груди.
– Дай им время, – промурлыкала Ясемин, кокетливо склонив голову. – Пусть их роман расцветет. А когда Метин станет настоящей иконой, ты благословишь их союз перед всей страной. Это будет триумф, Хакан! Сделаем Метина лицом твоей сети магазинов. Продажи взлетят до небес! А Айлин получит лавры жены знаменитости. Один ее выход в свет будет стоить миллионы.
Хакан молчал, обдумывая ее слова. Зерно истины в них было, но от ощущения, что его используют, отделаться не получалось. Метин Доган – инструмент, а Ясемин – кукловод, дергающий за ниточки.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Я дам им время. Но если ты хоть раз попытаешься сыграть против меня, Ясемин, ты жестоко поплатишься.
Ясемин одарила его фальшивой улыбкой, в которой не было и намека на тепло.
– Неужели ты сомневаешься во мне, Хакан? Я всегда действую в твоих интересах. Мы – команда, разве нет?
Хакан лишь презрительно фыркнул. Он знал, что «команда» для Ясемин – лишь средство достижения собственных амбиций. Но сейчас он был вынужден играть по ее правилам. Метин Доган – слишком ценный козырь, чтобы им пренебрегать. Увы, такова реальность. Он нужен Хакану, чтобы удержаться на вершине.
– Хорошо, – повторил он, стараясь сохранить невозмутимость. – Но помни, Ясемин, я буду следить за каждым твоим шагом. Одно неверное движение – и ты ответишь.
Ясемин рассмеялась, и ее смех прозвучал, как хруст разбитого стекла.
– Ты такой драматичный, Хакан! Расслабься, я просто хочу, чтобы мы оба оказались в выигрыше. А теперь мне пора. Дела не ждут.
Она грациозно развернулась и вышла из кабинета, оставив Хакана наедине со своими мрачными мыслями. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как в душе зарождается тревога. Ясемин – это бомба замедленного действия, и он не знает, когда она взорвется. Но он будет готов к этому моменту. Игра только началась.
✼ ✼ ✼ ✼ ✼ ✼
На выцветшем от времени футбольном поле, затерянном в тени парка Топхане, Метин, словно в забытьи, перекатывал мяч. Но ничто не могло отвлечь его от мыслей об Айлин. Как она могла так долго водить его за нос? В голове, словно осколки разбитого зеркала, всплывали обрывки их разговоров, моменты, когда он, ослепленный любовью, отказывался видеть правду.
С Босфора тянуло влажным ветром, смешивая запахи моря и жареных каштанов, но Метин чувствовал лишь привкус горького разочарования. Каждый удар мяча отзывался гулкой пустотой в его груди. Он бил сильнее, пытаясь выплеснуть злость, но мяч, словно привязанный, возвращал его обратно в плен болезненных воспоминаний.
Солнце, утомленное долгим днем, опускалось за горизонт, заливая небо багрянцем прощального поцелуя. Вдали, словно мираж, возникали силуэты Стамбула, и минареты мечетей, казалось, безмолвно указывали путь. Метин остановился, прислонился к обветшалым воротам и устремил взгляд в пылающую даль.
Звук шагов нарушил тишину его скорбных дум. Обернувшись, он узнал Бору. В его глазах плескалось сочувствие.
– Прости меня, братишка, – тихо произнес он. – Нужно было рассказать тебе сразу.
Бора подошел ближе, протягивая Метину небольшую картонную коробку с пивом. Слабая улыбка тронула его губы.
– Присядем?
Не дожидаясь ответа, он опустился на траву и открыл бутылку. Метин последовал его примеру.
– Как ты узнал, что Айлин – дочь Хакан-бея? – спросил Метин, нарушая молчание.
Бора сделал большой глоток пива.
– Помнишь, я говорил, что мой отец работал инженером на фабрике Хакан-бея? Он иногда рассказывал о нем, о его семье. Когда он ушел на пенсию, ему подарили памятную книгу с фотографиями с разных мероприятий. Там я и увидел Айлин. Она никогда не появлялась в нашем клубе, а тут вдруг объявилась и начала искать встречи с тобой. Я хотел тебя предостеречь, но ты был так влюблен… Мне казалось, что если я разрушу твою идиллию, ты меня возненавидишь.