— В некоторых случаях уж лучше срубить сук, чем все дерево, — огрызнулся Хакан, словно дикий зверь, загнанный в угол. — Поэтому или ты примешь мое предложение, или я разорву с тобой контракт сейчас же!
— Ты этого не посмеешь сделать, — несмотря на подступающую злость, Окан старался сохранять хрупкое равновесие. — У нас через неделю важный матч с арабами. Проиграем — ударим не только по репутации клуба, но также и по твоему карману.
— У меня есть уже тебе прекрасная замена, — парировал Хакан, самодовольно усмехаясь. — Ты за мои деньги не переживай. О себе подумай.
— Тут и думать нечего. Я не оставлю ни клуб, ни своих ребят, — твердо сказал Окан, словно высек эти слова на камне. — А если ты захочешь с этим поспорить, то встретимся в суде.
— Да уж, — злобно усмехнулся Хакан, теряя терпение, словно он проиграл битву. — Правильно говорят: у плохого пастуха и овцы паршивые. Теперь я понимаю, откуда у капитана команды взялось столько гонора и неблагодарности.
— Жаль тебя разочаровывать, но единственная паршивая овца у «Галатасарая» - это ты.
— Контракт разорван.
✼ ✼ ✼ ✼ ✼ ✼
– Ты живешь с отцом? – поинтересовался Метин, нарушив тягучее молчание ужина.
– Да, – Айлин с досадой выдохнула, и тут же, оживляясь, добавила: – Но я скоро решу этот вопрос! Давно пора выпорхнуть из-под его крыла.
Метин улыбнулся. Стремление Айлин его обрадовало, но он слишком хорошо знал Хакан-бея. Вряд ли тот захочет отпустить дочь в самостоятельное плавание. Такие люди привыкли держать все под контролем, и любая трещина в их власти чревата разрушительными последствиями.
– Лучше расскажи мне о сестре, – Метин плеснул им еще вина. – Она действительно живет в том доме у озера, или отец ее туда сослал?
– Нет, Зезе не участвует в его интригах, – при упоминании о сестре голос Айлин смягчился. – После смерти мамы от глиобластомы, Зейнеп отдалилась от нас обоих. Стала еще более замкнутой, чем прежде. Однажды она сняла крупную сумму с отцовского счета и передала все в фонд помощи хоспису. Отец был в ярости. Казалось, он готов был разнести дом, пока кричал на сестру, – Айлин содрогнулась от этих воспоминаний. – В общем, Зейнеп пообещала больше никогда не возвращаться к нему. Уехала в дом, принадлежавший нашей маме. Устроилась работать в тот фонд и часто ночевала в больнице, поэтому я была уверена, что в доме никого нет.
Метин задумчиво кивнул, наблюдая, как пляшут блики свечи на вине в бокале.
– Видишь, у Зейнеп хватило духу, – заключил он. – Значит, и ты сможешь поставить его на место.
– Я очень этого хочу, но я не такая строптивая, как Зейнеп. Даже живя отдельно, я не смогу его вычеркнуть. Он все-таки мой отец.
Метин отставил бокал и посмотрел на Айлин с пониманием.
– Дело не в своенравности, а в решимости, – мягко возразил он. – Зейнеп наверняка тоже его любит, но она нашла способ не жить по его указке. И ты найдешь. Главное – понять, чего ты хочешь, и не позволять страху сковывать тебя. – он протянул руку и накрыл ее ладонь своей. – Я верю в тебя, Айлин. Ты сильнее, чем думаешь.
Айлин почувствовала тепло его руки и благодарно улыбнулась.
– Спасибо. Твоя поддержка очень важна для меня.
Сделав небольшой глоток, Айлин попыталась собраться с мыслями. Переезд казался таким простым решением, пока она не начинала думать о реакции отца. Он привык контролировать каждый аспект ее жизни, и мысль о том, что он теряет контроль, наверняка приводила его в ярость.
– Я лишь хочу, чтобы у нас был шанс на нормальные отношения, – сказал Метин, видя ее смятение. – Без активного участия Хакан-бея. Мне его и без того хватает, – парень горько усмехнулся, понимая, что этот гад, видимо, будет преследовать его не только на поле. – Объясни ему, что тебе нужно личное пространство, что ты хочешь быть самостоятельной. Попытайся убедить его, что это не бунт, а просто естественный шаг в твоей жизни.
Айлин нахмурилась.
– Я не уверена, что это сработает. Он не умеет слушать, когда дело касается его желаний. Он даже не позволяет мне заниматься тем, чем я хочу.
– Но у тебя есть не только деспотичный отец, – Метин сжал ее руку. – У тебя есть Зейнеп, у тебя есть я.
От его слов лицо Айлин озарилось улыбкой. Значит, Метин сможет простить ей эту глупую ложь и не откажется от нее.