– Большего и не нужно, – не сводя глаз с Метина, сказала Айлин.
Закончив ужинать, Айлин предложила свою помощь в уборке, но Метин наотрез отказался, сказав, что завтра придет клининговая компания и наведет порядок.
– Когда ты говоришь о каких-то женщинах в твоем доме, я начинаю ревновать, – игриво сказала Айлин, когда они переместились из кухни в гостиную на диван.
Метин обнял Айлин за плечи и притянул к себе.
– Мне иногда нравится твоя ревность, но только не к женщине за пятьдесят, – улыбнувшись, он нежно поцеловал ее в висок, чувствуя легкий аромат волос.
Айлин прижалась к нему, наслаждаясь теплом его тела.
– Поосторожнее, Метин-бей. Ты только мой.
В ответ Метин лишь рассмеялся и крепче обнял ее, чувствуя, как на душе отлегло и тепло разливается по всему телу.
– И ты только моя, Айлин. Всегда будешь моей, – он провел рукой по ее волосам, наслаждаясь их шелковистостью.
В этот миг Айлин словно застыла. Сейчас всё было настолько хорошо, что становилось страшно: вдруг она лишится этого.
– Не говори так. Это звучит как клятва, – произнесла она задумчиво.
– А разве это плохо? Я готов поклясться тебе в вечной любви и верности, – он приподнял ее подбородок и заглянул в глаза. – Я люблю тебя, Айлин.
Ее сердце забилось чаще, словно пойманная в клетку птица. Она знала, что тоже любит его, но слова о вечной любви всегда казались ей чем-то из области сказок, нереальным и хрупким. Она боялась спугнуть это волшебство, разрушить его своей неуверенностью.
– Я тоже люблю тебя, Метин. Очень сильно, – она обвила руками его шею и притянула к себе для долгого, нежного поцелуя. Но потом отстранилась и поделилась своими переживаниями: – Просто я знаю, что обещания очень часто нарушают. И если у нас не получится, это разобьет мне сердце.
Метин внимательно слушал ее, не перебивая. Он видел в ее глазах страх и неуверенность. Он понимал, что ей нужно больше, чем просто слова. Ей нужны доказательства, подтверждение его чувств в каждом действии, в каждом взгляде.
Нежно взяв ее руки в свои, он серьезно сказал:
– Айлин, я понимаю твой страх. Я знаю, что слова ничего не значат, если за ними не стоят действия. Я не могу обещать, что у нас никогда не будет трудностей, что все всегда будет идеально. Но я могу обещать, что буду рядом, что буду поддерживать тебя в любой ситуации, что буду бороться за нашу любовь каждый день.
Айлин смотрела на него, пытаясь разглядеть в его глазах хоть тень сомнения, но видела лишь уверенность и любовь. Она чувствовала, как ее сердце погружается в эту пучину. Как страх уступает место надежде. Она знала, что впереди их ждет непростой путь, но теперь она была готова пройти его вместе с ним.
– Я верю в нас, – прошептала она, прижимаясь к нему. – Мне нужен только ты. Больше никто.
Айлин легла головой на плечо Метина, ее пальцы нежно переплелись с его. Сейчас их сердца бились в унисон. Он, повернув голову, едва коснулся губами ее лба, и Айлин почувствовала, как дрожь пробежала по ее спине.
– Ты – моя. Только моя, – прошептал Метин, его голос был низким и хрипловатым, словно он боялся нарушить эту хрупкую тишину.
Она подняла глаза, и их взгляды встретились. В его глазах был огонь, который она видела и раньше, но сейчас он горел ярче, настойчивее. Ее губы слегка приоткрылись, словно в ожидании, и он не заставил себя ждать.
Их губы слились в поцелуе, сначала нежно, как будто пробуя воду, но затем страсть взяла верх. Его рука скользнула по ее щеке, а ее пальцы вцепились в его футболку, сжимая ткань так, что она смялась. Воздух в комнате стал густым, словно сама атмосфера обтягивала их.
Дыхание участилось, и Айлин чувствовала, как ее тело реагирует на каждое движение Метина. Его губы спустились к ее шее, оставляя горячие следы, а ее руки скользнули под его футболку, ощущая мускулы под ладонью. Каждое прикосновение было как электрический разряд, пробуждающий что-то глубоко внутри.
– Метин, – прошептала она, ее голос дрожал, смешиваясь с тяжелым дыханием. – Я очень хочу тебя.
– И я, малышка.
Он притянул ее ближе, их тела слились в один огненный комок, и она почувствовала, как его рука скользнула к ее бедрам, пальцы слегка сжали кожу. Ее сердце билось так сильно, что она думала, что оно вырвется из груди.