— Доган! Что за самодеятельность? – прогремел Хакан, и его голос эхом отразился от пустых трибун.
Холодок пробежал по спине Метина. Появление вице-президента, да еще и в таком сопровождении, не предвещало ничего хорошего. Собрав остатки самообладания, он выпрямился.
— Хакан-бей, – ответил Метин, стараясь сохранить ровный тон, – Я провожу тренировку. Окан-бей, по известным вам причинам, сейчас не может этого делать.
Хакан-бей приблизился, прожигая Метина взглядом. Незнакомец оставался невозмутимым, наблюдая за происходящим с едва заметной усмешкой.
— Самодеятельность, я сказал! – прорычал Хакан. – Кто дал тебе право решать, как тренировать команду? Возомнил себя самым умным?
Метин стиснул зубы. Он понимал, что Хакан-бей напуган не меньше, чем зол. Болезнь тренера расшатала ситуацию в клубе, и вице-президент отчаянно пытался вернуть контроль в свои руки.
— Я делаю то, что лучше для команды, – ответил Метин и бросил взгляд на незнакомца. – Мастерство Окан-бея заменить невозможно, но как его ученик, я знаю, как привести команду к победе.
Хакан-бей уже готов был взорваться, как давно дремлющий вулкан. Но тут незнакомец шагнул вперед.
— Достаточно, Хакан. Я все понял, – он повернулся к Метину и протянул руку. – Меня зовут Эрем, я новый тренер.
Внутри у Метина поднялась волна ярости. Пальцы невольно сжались в кулаки, взгляд стал острым как бритва. Эрем подошел ближе, и Метин увидел его глаза – холодные, как зимнее море, но с искрой, обещающей бурю.
Метин почувствовал, как воздух вокруг наэлектризовался, словно перед грозой. Они стояли друг напротив друга, два хищника, готовящиеся к схватке.
— Что ж, – процедил Метин сквозь зубы, с трудом сдерживая гнев, – Прекрасно.
Эрем лишь усмехнулся, и его взгляд скользнул по Метину, оценивая его с головы до ног, словно заранее зная, как далеко зайдет их противостояние.
✼ ✼ ✼ ✼ ✼ ✼
Зейнеп прищурилась от солнца, неохотно отрывая взгляд от исписанных страниц блокнота. Голос Айлин, словно утренний туман, уже растворился в звенящем летнем воздухе: сестра упорхнула на какую-то судьбоносную рабочую встречу, оставив лишь легкий шлейф духов. Мысль о ее дерзком побеге заставила уголок губ Зейнеп дрогнуть в едва заметной усмешке. "Отец снова будет кипятиться, как старый чайник", – ехидно подумала она, и эта мысль, словно глоток терпкого вина, приятно согрела душу. Если отбросить кровные узы с Хакан-беем, он вполне заслуживал этого.
Внезапно ее мысли, словно непослушные птицы, переметнулись к другому мужчине, тенью маячившему в окружении Айлин. Зейнеп никогда бы не поверила, что ей придется узнать о парне сестры с такого… интимного ракурса. Она видела его лишь однажды – мокрого, с бриллиантовыми нитями воды, струящимися по напряженным мышцам живота. Даже когда он понял, что Зейнеп держит его на мушке, в его глазах не мелькнул испуг. Напротив, они искрились насмешкой, словно вся эта нелепая ситуация была лишь забавной шуткой.
А может, все было не так? Может, это лишь отчаянная попытка ее разума придать ситуации хоть какой-то смысл, во что Зейнеп отчаянно хотела верить.
Девушка закрыла глаза, отгоняя наваждение. Образ мужчины, словно выжженный каленым железом на сетчатке, отказывался исчезать. Зейнеп провела языком по пересохшим губам. Почему она так часто вспоминает его? Обычно она отличалась хладнокровием и расчетливостью в отношении мужчин, словно ледяная королева, взирающая на подданных.
Ветер донес пьянящий аромат нагретой солнцем хвои, и вдруг она живо представила, как те же капли скользят по его груди сейчас, но уже не от душа, а от жаркого пота страсти.
Она распахнула глаза и вновь взглянула на блокнот. Финансовый отчет по сложной операции для пациента теперь казался ей таким далеким и неважным, что Зейнеп тут же ощутила укол стыда. Ее мысли превратились в запутанный клубок. Отложив блокнот в сторону, она решительно поднялась. Ей необходимо было освежиться, смыть с себя это наваждение ледяной водой.
Тень от сосен пролегла прохладной полосой на выжженной солнцем траве. Зейнеп подошла к небольшому пологому спуску. Вода манила обещанием спасения. Она скинула сандалии, и легкое платье на запах тут же скользнуло на землю, образовав небрежный холмик рядом с обувью. Девушка вошла в прохладную воду, легкий озноб пронзил тело, но тут же сменился приятной негой. Зейнеп наклонилась и умыла лицо.