Отражение в воде казалось размытым, неясным, словно ее собственное смятение. Что с ней происходит? Она всегда гордилась своим умением держать эмоции под контролем, рациональностью и холодным, трезвым взглядом на мир. Этот мужчина… Он был для нее, как странный сон, дерзко вторгшийся в реальность, нарушив привычный ход вещей. Что же так влечет ее к нему? Зейнеп понимала, что дело не только в его очевидной физической привлекательности. Что-то еще, неуловимое и опасное, манило ее, словно сирена, зазывающая на рифы.
Невольно ее рука скользнула по бедру, нежно оглаживая гладкую кожу.
Прикосновение собственной кожи, прохладной и шелковистой под ледяной водой, вызвало неожиданную волну тепла. Зейнеп томно выдохнула, позволяя ощущениям накрыть ее с головой, словно морской прибой. Она представила, как его руки, сильные и уверенные, скользят по ее телу, вызывая дрожь и трепет, как по натянутой струне. Стыд вновь попытался подступить, словно незваный гость, но на этот раз она оттолкнула его, решив позволить себе эту мимолетную слабость, это кратковременное безумие.
Она представляла, как его пальцы изучают ее кожу, сначала легко, почти невесомо, словно дыхание ветра, ласкающего гладь озера. Потом его прикосновения становятся увереннее, настойчивее, словно он ищет сокрытые источники наслаждения. Он знает, куда направить свои ладони, как заставить ее тело дрожать от предвкушения, как разжечь пожар в ее крови. Зейнеп чувствовала, как ее дыхание сбивается, превращаясь в прерывистый шепот, а сердце бьется так громко, что, кажется, его можно услышать во всей округе.
– Метин… – прошептала она в пустоту, представляя, как он шепчет ее имя в ответ, как заклинание, открывающее врата в мир чувственности.
Его губы приближаются к ее уху, горячее дыхание обжигает нежную кожу. Он медленно опускает голову, его язык оставляет влажный след на ее шее, словно огненный узор, выжженный изнутри. Зейнеп вздрогнула, ее пальцы судорожно вцепились в кожу внутреннего бедра, тело словно плавилось от воображаемых прикосновений.
А Метин все продолжал двигаться ниже, его руки скользили по ее бедрам, раздвигая их с настойчивой мягкостью, словно открывая дверь в запретный сад.
Зейнеп закусила губу, чтобы не застонать вслух, заглушая постыдные звуки, рождающиеся в глубине ее существа. Она чувствовала, как его пальцы приближаются к самому сокровенному, к тому месту, где пульсировало желание, где таилась бездна нерастраченной страсти. Метин не спешил, он знал, как растянуть момент, как заставить ее чувствовать каждое прикосновение, как маленькую вечность, полную обещаний и мучительного томления.
– Зейнеп, – снова прошептал он в ее воображении, и она поняла, что больше не может сопротивляться. Ее тело требовало большего, оно жаждало его, а ее разум был готов уступить, отдав себя во власть неукротимой стихии.
Зейнеп резко приказала себе прийти в чувство, но ее мир все еще кружился вокруг него, словно заколдованный хоровод. Она вздохнула, чувствуя, как ее тело все еще дрожит от воображаемых прикосновений, отголосков сладостной пытки. Оттолкнувшись от илистого берега, Зейнеп поплыла к середине озера, ища спасения в прохладной глубине.
Вода обволакивала тело, словно кокон, унося с собой остатки тревожных мыслей, словно смывая песок с драгоценного камня.
– Дура! – прошептала она, ругая себя, и всё ещё очень живо представляя продолжение своих фантазий, которые казались реальнее самой реальности.
Зейнеп приказала себе просто плыть, ощущая лишь прохладу воды и легкое покачивание на волнах, словно отрешаясь от всего земного, погружаясь в беспамятство.
✼ ✼ ✼ ✼ ✼ ✼
На встречу с Юсуф-беем Айлин выбрала элегантную сдержанность. Лёгкий макияж едва тронул её лицо, минимум украшений не отвлекал внимания. Она стремилась предстать профессионалом, уверенной в себе, чтобы Юсуф ни в коем случае не расценил их обед как намёк на свидание.
Однако, в голове Юсуфа зрел совсем иной сценарий.
Когда Айлин, словно луч света, скользнула между столиками в его направлении, мужчина не смог сдержать довольной улыбки, неотрывно следя за каждым её движением. Джинсы, казалось, были созданы, чтобы воспеть красоту её бёдер, а блейзер, небрежно распахнутый, дразнил намёком на соблазнительный вырез топа. В её облике чувствовалась безупречность с лёгким привкусом дерзости.