Одним стоянием у стены, к которому я быстро привыкла, дело не ограничилось. Вскоре Дрэго подключил «цаплю» – заставлял поочередно стоять на одной ноге, не забыв при этом поставить меня на каблуки. Это было сложнее, но равновесие я держала неплохо, и заслужила одобрительную похвалу. Но это было только начало. Потом он гонял меня по подиуму, заставляя застывать в самых различных позах, учил фиксировать свое тело в каждой точке шага. Не скажу, что я занималась с огромным желанием, но глупо было отказываться от нового, чему Богиня давала шанс научиться, и я старалась, с полной отдачей выполняя его указания. К концу второй недели я, наконец, поймала ритм походки, и впервые прошла без единого нарекания весь подиум, продемонстрировав мастеру все стойки, пируэты и элегантные развороты. Тело словно зафиксировало все на подсознательном уровне, и мне не приходилось вспоминать или думать, как и куда правильно поставить ногу или руку. Каблук стал абсолютно привычен и удобен, не воспринимаясь инородной деталью на ноге, почти также привычен, как и джутти. Последнюю неделю мы просто доводили походку до автоматизма. Нет, я не стала моделью, но владеть своим телом научилась намного лучше, чем раньше.
Кроме этого, Дрэго обучил меня основам макияжа – дневного и вечернего, ввиду нехватки времени он просто подобрал мне мою палитру оттенков и научил пользоваться минимальным арсеналом декоративной косметики, заставив усвоить одно правило – минимум лучше максимума. Я слушала и слушалась – твердо решив впитывать все новое, решив обдумать нужность того или иного знания позже. Однако, когда он в задумчивости приподнял мою привычно распущенную массу волос, вслух рассуждая о моей прическе, я в панике хотела сбежать от вошедшего во вкус маэстро. Росина, смеясь, усадила меня на стул обратно и объяснила, что Дрэго всего лишь продумывает варианты ежедневных укладок для таких длинных волос.
… Я вскинула руку к крохотным витиеватым косичкам, идущих от висков к затылку. Основная масса волос по-прежнему была распущена, но боковые прядки я всегда выплетала, пряча отросшую челку, в разнообразные косички, сводя их в подобие венца. Я видела практическую пользу в этом – теперь волосы не падали на лицо, когда я склонялась над фотографиями в каталоге, или ноутбуком. Тери с Росиной в один голос хвалили изящество и нежность прически. Дрэго одобрительно кивал, когда я меняла направление и вид косичек, а Джонатан преподносил крохотные цветочки, чтобы я вплетала в прическу, которые я привычно отдавала Моне и Мони.
… В первые дни после моего приезда, когда все уже попривыкли ко мне, и первая суматоха, связанная с очередным приездом нового гостя улеглась, Тери сняла с меня мерки, ничего не объясняя, а спустя пару дней мне привезли несколько комплектов одежды – повседневной в основном. Предвидя мои возражения, Тери сказала, что удержит их стоимость с оплаты моего контракта, но озвучила смешную сумму. Я все же попробовала возмутиться – я уже понимала качество вещей и тканей, из которых они были изготовлены, а эти явно были работой самой Тери – но подруга остановила меня, пояснив, что эти вещи были сняты с производства и относятся к прошлой коллекции. Якобы они загромождали склад и все равно подлежали продаже по смешной цене в аутлетах. Порывшись в интернете, чтобы выяснить, что означает впервые слышимый термин, я убедилась в ее правоте, и в конце концов просто поблагодарила от всей души, приняв одежду. Единственное, к чему пришлось привыкать всерьез – это длина юбок. Нет, Тери не подобрала мне мини, но длина на ладонь ниже колена в повседневности для меня была непривычна. Однако, когда на это не обращают внимания, то привыкаешь быстро. Привыкла и я. Теплые – земляничные, шоколадные и охровые оттенки, густой синий, пастельный мятный. Ни одной вещи черного или белого цвета. После любимых мной раньше ярких розовых, малиновых, лимонных цветов, они казались блеклыми, несмотря на свою насыщенность. Однако удивительным образом эти цвета выводили вперед мою внешность, красоту и индивидуальность – как удовлетворенно заметила Тери, внимательно осмотрев меня в каждом из них. Парочка платьев ей пришлись не по вкусу, и она заменила их на десяток новых, по тем же распродажным ценам. В чем-то я была согласна с Тери, все эти цвета, эта одежда направляла акцент на меня. Глядя на себя в зеркало, я в первую очередь теперь обращала внимание на свое лицо, глаза, фигуру, и только потом – одежду.
… Так, не изменяя себе, внешне я изменялась в мелочах, возможно, видимых со стороны, но для меня остававшимися незаметными. Некому было заметить и изменения, происходившие внутри меня, так как все, кто знал меня до – веселой легкомысленной девчонкой, – находились далеко от меня.
… Я встала, с удовольствием потянулась, вдыхая свежий после ночного ливня воздух. Собрала законченную работу, ноутбук и пошла «сдаваться» Тери.
Англия, Лондон.
Арнав.
Громкая трель будильника вырвала меня из сна. Я с недоумением поднял голову с жесткого валика дивана. – Никак не привыкну… – пробормотал сам себе, имея в виду свое спальное место. Распахнул шкаф и прихватил полотенце и свежий костюм, рубашку, белье. Душ наладили давно, и горячая вода, мощными струями массировавшая тело, быстро выгнала сонливость, заодно размяв мышцы. Закончив утренний туалет, я вышел в свой кабинет. 7 утра. Как раз к этому времени обычно курьер привозил завтрак и горячий кофе. Стук в дверь подтвердил неизменность утренней процедуры последней недели. Впустил мальчишку-посыльного, расплатился, традиционно отдав щедрые чаевые. Глоток кофе. Подошел к окну. Серо и сыро. Как же я устал от Лондона… без Кхуши он потерял все свое очарование, оставшись лишь фоном для работы. Видимое вдали колесо обозрения в очередной раз всколыхнуло упорно подавляемую память, но столь же упорно подсовывавшую Её в каждой мелочи. Застыл, прикрыв глаза, вспоминая. Доверчивая ладонь, скользнувшая в мою руку… разметавшиеся во сне волосы… горячее тело, податливо отзывающееся на ласки… сводящие с ума глаза, отражающие… Веришь, Арнав?.. Выругался, пролив кофе дрогнувшей рукой. Зло смахнул коричневые капли с брючины. Одним глотком допил остывший кофе. Позавтракал. Убрал плед и подушку в шкаф.
- Холостяцкая жизнь определенно приелась. – попытался пошутить. Шутка не пошла. Снова всплыли воспоминания. Витающий в доме запах родной еды, кружащаяся с зажатой в руке солнечной хризантемой девушка, обволакивающий уют и правильность замкнутого на двоих мира… Кхуши…
Растер ладонями лицо, снова подошел к окну. Настроение никак не желало подниматься с минусовой отметки, несмотря на практически полностью налаженную работу филиала, что за такой короткий срок было настоящим прорывом. Фирму завалили предложениями, именно поэтому последнюю неделю я оставался ночевать на работе, торопясь максимально дать задел на будущее Вишалу, отобрав наиболее перспективные для сотрудничества фирмы. Я оставлял Вишала на должности руководителя филиала, оценив его способность к обучению и готовность проводить на работе круглые сутки. Чем дальше, тем больше он раскрывался как твердый профессионал, и я в очередной раз мысленно поблагодарил Амана, сумевшего рассмотреть его потенциал за внешней маской исполнительного, но недалекого сотрудника.
… через два дня я планировал возвращаться в Дели. Надо послать Кхуши сообщение. Сколько раз я набирал номер ее телефона… столько же раз и сбрасывал. Сон, тот сон. Я долго размышлял над ним, тщетно пытаясь проанализировать произошедшее. Нечего было анализировать. Сон есть сон. Анализу поддается материальное, а это? Сон. Просто сон. Но сон ли это был? Я чуть более нервно, чем нужно, открыл ящик стола, доставая лекарство. Выдавил таблетку из блистера, запил водой. Хватит размышлять об этом. За прошедшее время я так ни к чему и не пришел разумом, но сердцем – верил. Верил в тот состоявшийся во сне разговор.
… Кхуши. Я до сих пор не смог найти ни одной ниточки, ведущей к ней. Когда Аман упомянул о том, что в Дели у нее нет никого, связанного с Италией, я подумал, что наиболее вероятный подтекст его фразы – Лакхнау. Черт, да какие варианты еще могли быть?! Детективы опросили едва ли не всех, с кем общалась Кхуши, начиная с восмьилетнего возраста, включая соседей, одноклассников и даже пандита в храме, куда они с семьей ходили. Никого. Никто не имел родственников или знакомых в Италии. Я дал задание найти старый дом ее родителей, опросить соседей – сделано, никто и ничего не знает. Кстати, странность – дом ее родителей оказался весьма немаленьким, расположенным в хорошем районе, дорогим. Я задумчиво рассматривал фотографии дома в отчете, пытаясь связать в едино нестыковки. Кхуши же была единственной дочерью. Как она лишилась наследства? Возможно, забрали за долги? В любом случае, странная история, надо прояснить ее. И я дал еще одно задание детективам. За давностью лет концы найти сложно, но большое вознаграждение, обещанное за результат, сподвигло директора детективного агентства дать обещание выяснить все в сжатые сроки. Но основное – насущное никак не решалось. Никаких зацепок... Кхуши растворилась… Наконец, неделю назад я дал отбой агентству, занимавшемуся поисками итальянских связей моей жены. Возможно, она уехала не в Италию? Нехорошие мысли царапали сердце… Шьям? Каждую неделю я звонил сестре, под разнообразными предлогами уточняя местоположение ее мужа. Он был в Дели, не отлучаясь в командировки. Но и это не могло дать стопроцентной гарантии. Кхуши могла быть и в Дели. Могла? Или не могла? Я едва не зарычал от бессилия. Как она посмела уйти? Как?! Как… Оттолкнул стакан с водой, который проскользил по столешнице и упал, разлетевшись градом мелких осколков. Черт! Мысли выматывали душу куда сильнее, чем заброшенная мною на эту неделю пробежка – тело. За работу, Райзада!