Вопрос не застал меня врасплох. Я догадывалась, что Арнав будет меня допрашивать, вытряхивая из памяти даже то, чего я не помню о Тери. Но сейчас я была благодарна ему за эту тему. Дыхание почти нормализовалось, мысли прояснились, и я осознала, что мы все еще стоим в гостиной. А Арнав с дороги и голодный. Поэтому заторопилась:
- Да. Но я расскажу вам об этом позже, если захотите. Пойдемте, покажу вам комнату. А потом будем ужинать. Вы, наверное, проголодались? – Я почти тараторила и не замечала упрямой складки, появившейся у Арнава в уголке губ. Пошла впереди него, указывая дорогу. Открыла дверь своей комнаты – теперь нашей и отошла в сторону, не входя, пропуская его вперед. Арнав вошел, обежал комнату взглядом и выпустил ручку чемодана, звучно опустив его на пол. Обернулся ко мне. Я все еще стояла снаружи, собираясь сказать ему, где ванная и пойти на кухню за приготовленными вкусностями. Не удалось. В два шага он очутился возле меня, смыкая руки на моей талии, отрывая от пола, и как куклу занося в комнату. Поставил, захлопнул двери и повернулся ко мне, оказавшись гораздо ближе, чем я ожидала. Сердце затрепыхалось плененной птицей, когда его руки коснулись обнаженных плеч, скользнули под платье, нежно лаская спину.
- Арнав… – я скорее выдохнула его имя, послав все к черту и прижимаясь к мужу, не в силах отказаться от захлестнувших эмоций, от мужчины, который заставил меня чувствовать остро живой, ярко живой впервые за все это время.
Шепот, раздавшийся возле уха, вызвал новый прилив чувственной волны:
- Ты же не собираешься жить отдельно от меня, Кхуши? Это наша комната? Он чуть отстранил меня от себя, вглядываясь, не нежно – пронзительно, требовательно.
- Да. – снова выдохнула я.
Не успело отзвучать короткое подтверждение, согласие, как его руки крепко прижали меня к груди, а губы грубо впились в мои, жадно, до одури терзая, мучая знакомыми прикосновениями. Ничего не осталось, кроме вспышек удовольствия, болезненного, сумасшедшего. Ничего, кроме узнавания своего, родного. Ничего, кроме резких выдохов, дурманящего неразборчивого шепота…
Голова кружилась, я сходила с ума от бешеного ритма, впуская его язык в себя, постанывая от сладких укусов, прижимаясь к нему все ближе, неосознанно двигаясь навстречу, отвечая безжалостному напору, как и я сходившего с ума от желания мужчины – единственного, любимого...
… платье медленно спускалось по телу, подробно изучаемому его руками будто в первый раз. Откинула голову, наслаждаясь скольжением губ по шее, плечу…
Затуманенное сознание не сразу распознало природу звука, вторгшегося в наше уединение.
====== Глава 51. Так не бывает, но так было... ======
Арнав.
Моя, со мной, в моих руках… Ликование, сродни опьянению, лишило остатков самообладания, опасно пошатнувшихся, когда я увидел ее на пороге дома. Целовал жадно, пытаясь насытиться ее податливостью, взаимностью. Вжимал в себя, не в силах разжать руки ни на мгновение. Скользил руками по спине, вспоминая до мельчайших оттенков её тепло, шелковистость кожи, аромат… голову туманило желание, рождая одну потребность – быть как можно ближе, одним целым. Одежда, ставшая преградой, выводила из себя своей ненужностью.
Негромкий стук в дверь требовал остановиться, но я не мог… плевать, на всё, на всех, не сейчас, никогда…
Кхуши очнулась, чуть отстранившись от меня, заставив застонать от разрывавшего на части неудовлетворенного желания.
- Войдите… – хриплым, но достаточно громким полушепотом произнесла она, совсем не думая о том, в каком виде мы предстанем перед входящим. Дверь распахнулась, и одновременно с этим я крутнулся, поворачиваясь спиной к двери, удерживая ее в объятиях, и пытаясь вернуть платье на место, прикрывая оголенное почти до талии тело.
- Кхуши? – мужской голос, вторгшийся в наше уединение, едва не заставил меня зарычать. Я замер, насторожившись, как хищник, невольно сжав руки на предплечьях жены. Тихий стон привел меня в чувство, и я немного ослабил хватку, с трудом разгибая пальцы. Разум твердил, что вошедший мог быть и мужем Тери Свон, но инстинкты кричали свое, требуя подтвердить свое право на эту женщину. Резко, не подумав о том, что могу причинить боль Кхуши, натянул-таки это клятое платье на плечи. И только убедившись, что ни один сантиметр ее тела не открыт посторонним глазам, выпустил ее из рук, обернулся к двери.
Какого черта?! Это еще кто? Инстинкты были правы. Буравящий меня взглядом белобрысый красавчик ярко выраженного американско-спортивного стиля никак не мог быть мужем Тери. И с чего бы это ему смотреть на меня так, словно я у него взаймы взял? Я перевел взгляд на совершенно растерявшуюся жену, которая комкала в руках прихваченный ворот платья.
- Кхушиии… – Я вложил в ее имя отчетливо слышимую вопросительную информацию. Кто это такой, черт возьми?! Ее растерянность только подстегивала мой гнев. Что, уже и тут обзавелась ухажером?!
Она собралась что-то сказать, но парень опередил ее на секунду:
- Кхуши, у вас все в порядке? – и сделал шаг по направлению к моей жене. Я шагнул одновременно с ним, становясь между ними, и он был вынужден остановиться.
- С моей женой все хорошо, – резко бросил я, с трудом удерживая себя, чтобы не выкинуть мальчишку из комнаты.
Кхуши наконец-то пришла в себя и встала рядом со мной.
- Да, все хорошо. Познакомься – это мой муж, Арнав Сингх Райзада. Арнав, это Джонатан Гурс, учитель английского дочек Тери.
Парень нехотя протянул руку для рукопожатия. Я сжал его ладонь сильнее, чем полагалось, не сумев сдержать клокотавшего внутри гнева. Впрочем, его насупленный вид говорил яснее любых слов, что и он совсем не рад меня видеть.
- Ты что-то хотел, Джонатан? – сухой тон жены, обратившийся к «учителю», разбил сгущавшееся напряжение, и я выпустил его руку, но взгляд не отвёл.
- Да, Кхуши, – парень перевёл мгновенно потеплевший взгляд на мою жену. – Я завтра уезжаю в Милан, Тери не хочет прерывать обучение девочек. Поэтому зашел за учебными пособиями. Увидел у тебя свет и решил узнать, как дела. – Тут он взглянул на меня, криво усмехнувшись, – но вижу, что все в порядке. С приездом, мистер Райзада.
Вежливые слова, но попытка надавить на меня взглядом нарисовала для меня полную картину. Он был совсем не рад видеть меня, и явно рассчитывал застать Кхуши одну. Я отгонял настойчиво проникавший в мысли вопрос – для чего? Мне совсем не нравилось происходящее, и я с трудом удерживал себя в руках.
- Передавай привет Тери и девочкам, – рука Кхуши скользнула по моей, обхватывая ладонь холодными пальчиками, ослабляя бурлившую во мне злость.
Джонатан скомкано попрощался и вышел, прикрыв за собой дверь. Повисло гнетущее молчание. Кхуши высвободила свою руку, я не удерживал. Молча отошла к окну, обхватила себя руками.
- Вам неприятно? – едва слышным голосом сказала с непонятной интонацией спустя какое-то время, в течение которого я пытался загнать в глубины души нерациональную ревность. – Вам неприятно, что я ему нравлюсь? – пояснила она не требующую уточнения мысль.
- А тебе было приятно, когда… – я заставил себя замолчать, увидев, как она вздрогнула. Что я несу?! Идиот!
Подошел к так и стоявшей спиной ко мне девушке, обнял за талию, прислоняя к себе. Она напряглась, и я поспешил сказать то, что должен был сказать с самого начала:
- Прости меня, – слова шли на удивление легко, правильно, – прости. Тогда, той ночью…
- Я знаю. – Она расслабилась, откинув голову мне на грудь. Нежное касание шелковистых волос – не сдержался, коснувшись губами ее затылка. Легкий аромат трав дарил спокойствие, вымывая отголоски схлынувших злости, ревности.
- Тот сон…
- Тебе тоже снилось…
Одновременно произнесенные фразы не нуждались в продолжении.
Так не бывает, но так было…
Я легонько покачивал ее в руках, впитывая ее присутствие всем телом, всей душой. Как же я скучал по ней. Когда же ты проникла в меня, когда стала так необходима?
- Ты ревновала? Скажи, Кхуши. Пожалуйста. – Я шептал тихие слова, касаясь губами ее волос, медленно спускаясь невесомыми поцелуями по щеке, шее. – Ревновала? Меня? – Я хотел знать, хотел услышать, что она…
- Ревновала? – такой же шепот в ответ. – Нет, я не ревновала. – Я замер, оглушенный тихими словами. Их отзвук разъедал душу, уничтожая надежду. Горькая усмешка, как ответ разлетавшемуся серой пылью сердцу. Попытался расцепить непослушные руки, удерживающие ее так невыносимо, так болезненно близко. Не позволила, накрыв пальчиками замок моих рук на своей талии, продолжила всё также, шепотом: