Я осторожно стёр незамеченную ей слезинку. Её боль отдавалась болью во мне. Взял её лицо в ладони, дунув на ресницы, сгоняя очередную непрошенную слезинку. Лёгкое дуновение словно прорвало завесу между нами.
- Что случилось, Кхуши? – почти прошептал. Я снова чувствовал её, но боялся спугнуть.
Она шмыгнула носом и смутилась от такого детского проявления, попыталась отстраниться, но я не отпустил, не требуя, но предлагая – объяснить.
- Ничего, Арнав, – она наконец-то заговорила, сдавшись. – Просто ваша семья… Вы… Они так счастливы, что вы вернулись. Кхуши замолчала, всё же отстранившись от меня. Но тут же обернулась и продолжила, – вы не думайте, ничего, я в порядке. Я хотела поблагодарить вас. За папу, – голос задрожал, но она всё-таки договорила, – за то, что он снова может говорить. И что руки уже действовать начали… – она замолчала, слёзы душили её, не давая закончить мысль. Отвернулась. Но я понял, про что она говорила, и нахмурился. Понял обе причины. Кто успел сказать ей, что я помог её отцу? Я не хотел, чтобы она знала об этом. Не удивлюсь, если с её характером она решит мне и это в «долг» записать. А второе… надо что-то делать с её семьёй. Это дурацкое отлучение от семьи должно закончиться, слишком много боли оно причиняет моей жене.
- Кхуши, – я развернул её к себе, – во-первых, не за что. Помощь твоему отцу – мой долг. И на этом закончили! – я повысил голос, видя, что она собирается возразить. – А во-вторых, с твоей семьёй… мы что-нибудь придумаем, хорошо? Не переживай. – Она смотрела на меня с такой беспросветной тоской, что мне стало не по себе. Вина царапала душу в попытках выбраться на свободу, теребила с готовностью отзывавшуюся совесть.
Я обнял жену, привлекая её к себе.
- Я всё решу, – прошептал ей на ухо, – всё будет хорошо. Убаюкивал, не спеша размыкать объятий, чувствуя, как её руки обвились вокруг моей талии, а голова тяжелеет на моей груди. Слёзы забрали у неё остатки энергии, и она просто засыпала под монотонное укачивание. Я подхватил уже почти уснувшую жену на руки, отнёс её в постель, уложив и укрыв что-то благодарственно пробормотавшую девушку.
Ноутбук в футляре стоял вместе с уже принесёнными в комнату чемоданами. Я вызвал слугу и приказал один из них отнести в гостиную, передав сестре, что там подарки для членов семьи. Надеюсь, Вишал подобрал именно то, что я ему сказал. Так как мой отъезд, будучи предрешённым, тем не менее, оказался внезапным, я поручил ему подбор и покупку подарков, вручив примерный перечень. Спустя полчаса после того, как Ом пракаш выполнил поручение, началось паломничество. Сначала Анджали влетела в комнату, увидев приоткрытую дверь, не озаботившись даже постучать. Правда, быстро сориентировалась, увидев спящую Кхуши, и, торопливо поблагодарив меня, упорхнула готовить ужин. Тётино «хелло, хай – бай, бай» я услышал издалека, и сам вышел к ней навстречу, чтобы она своими восторгами не разбудила жену. Увлёк её обратно в гостиную, обречённо выслушивая ахи и вздохи по нескольким комплектами европейских украшений. Кое-как отделавшись от шумливой тётушки, и, оставив её подошедшей с благодарностями нани, я вернулся в комнату и шумно упал на кресло. Пытаясь вникнуть в отчёт Вишала, чуть не пропустил робкий стук Акаша, который зашёл обсудить не терпящие отлагательств рабочие вопросы. Уже сцепив зубы, чтобы не выплеснуть нарастающее раздражение, его я вывел к бассейну, приложив предварительно указательный палец к губам, и кивнув на спящую жену. С трудом вникая в рассказываемое Акашем – сонливость накатывала и на меня – я всё же отдал пару срочных распоряжений, и он неслышно ушёл, прикрыв за собой дверь. Я захватил ноутбук и вышел к бассейну, с намерением поработать над проектом с Тери. Но желание заколотить дверь и присоединиться к жене стало невыносимым, когда к бассейну по внешней лестнице спустилась Анджали – забрать сушившийся перец, и, увидев меня, принялась выспрашивать подробности нашей поездки. Я сменил тему на интересующую меня, выпытывая, как поживает моя племянница – пол был уже известен, – и уточняя предписания врача. Беременность развивалась хорошо, девочка активничала преимущественно по утрам, а Анджали выглядела хорошо. Рука непроизвольно сжалась в кулак, когда сестра, как, впрочем, и всегда, подняла разговор о Шьяме, сетуя на его загруженность работой. С трудом контролируемое раздражение посылало импульсы головной боли, и я попросил сестру перенести ужин на час позже, с твердым намерением закрыть окна и двери нашей комнаты и хоть немного побыть наедине с Кхуши. Хотя бы во сне. Сестра недовольно поджала губы, когда я прервал её на полуслове очередных восхвалений Шьяма. Но, услышав, что я не выспался, и хочу отдохнуть, тут же просияла извиняющейся улыбкой, и, потрепав меня по щеке, что я привычно терпеливо снёс, тихонько вышла из комнаты, обещав передать домашним, что нас не стоит беспокоить до ужина.
Я закрыл обе двери – и входную, и ведущую на балкон, задернул плотно шторы, не давая шанса увидеть, что происходит в комнате, и присоединился к жене. Только растянувшись на кровати, и привычно-уютно устраивая сонно прильнувшую ко мне жену в объятиях, я ощутил чувство полной гармонии, которое подспудно развивалось во мне, пока мы жили с ней вдвоём. Мысли о приобретении нам отдельного жилья и даже рисовавшийся сонным воображением уютный дом, так похожий на оставленный в Англии, кружили в голове, убаюкивая своим теплом и спокойствием. Я сильнее притянул Кхуши к себе, и под её мерное дыхание незаметно уснул.
Ужин проходил в достаточно спокойной обстановке. Паяль еще не вернулась. Кхуши засыпали вопросами нани и Анджали, расспрашивая как о Лондоне, так и о новом семейном владении. Кхуши переключила их внимание на красоты парка Кью, рассказывая с вдохновением и искренней улыбкой. Да, их место встречи с Тери запало ей в душу. Я улыбнулся искренности её эмоций, спрятав улыбку за бокалом с водой и, отведя от жены взгляд, наткнулся на жадный взгляд Шьяма, который, судя по всему, только вошёл и, стоя за колонной, практически пожирал её глазами.
- Шьям! – Анджали заметила мужа и торопливо поднялась, шагая ему навстречу. Вся душа сияла в её глазах, но он смотрел, что-то приторно-ласково отвечая жене, только на Кхуши. Я сжал бокал до хруста в суставах. Кхуши отвлеклась от разговора с нани, и, едва бросив холодный взгляд на Шьяма, чуть коснулась моей руки, привлекая внимание.
- Арнав, передай, пожалуйста, дал.
Я очнулся и перевёл взгляд на жену. Она вопросительно приподняла брови и кивком указала на необходимое ей блюдо. Я передал его, краем глаза наблюдая за тем, как сестра усаживает зятя напротив меня и накладывает его любимые блюда. А он не мог оторвать взгляд от моей жены…
Я взглянул на Кхуши, чуть отстранившись, и замер, разглядывая её как в первый раз. Она выглядела великолепно. Короткий, но глубокий сон пошёл ей на пользу, убрав залегшие было под глазами тени. Она уже привычно, за считанные минуты, соорудила элегантную причёску, оставив, как всегда, массу волос распущенной, но обрамив лицо несколькими небрежно сколотыми локонами, подчёркивая его одухотворённую красоту. Бриллиантовый гарнитур, из купленных мной ранее, который я практически заставил её одеть, подсвечивал нежную кожу, а лёгкий макияж заставлял всматриваться в танцующие искорки медовых глаз. Сари, опять же из новых, великолепно обволакивало фигурку. Умение владеть своим телом сказывалось в горделивой осанке, полных изящества движениях рук, которыми она в этот самый момент наполняла мою тарелку любимыми мной блюдами. Безупречна. Я шумно вдохнул, поняв, что почти не дышал, рассматривая свою красавицу. Кхуши взглянула на меня, и чуть улыбнулась уголками губ, задержав взгляд на моих губах, а после – явно смущённо потупившись. Я был уверен, что она вспомнила, чем закончился наш последний завтрак в домике на озере. Память с готовностью развернула перед глазами горячие картинки такого чудесного утра. Желание прикоснуться, обнять пришлось унимать силой воли – мы больше не были наедине. Голос Шьяма разрушил воспоминание, накрыл его серой и вязкой хмарью:
- Шурин, Кхуши… – его голос дрогнул на имени моей жены. Почему этого никто не замечает? – Как съездили, отдохнули? Не устали друг от друга? Мы тут все скучали по вам.