- Ты не посмеешь, – попыталось возразить это чудовище в образе человека, – Арнав накажет в первую очередь тебя.
- Меня? – я понимала, что Шьям прав, но сейчас меня это не останавливало. – Мой муж любит меня, точно так же, как и я люблю его. Больше жизни люблю! – я выкрикнула эти слова с наслаждением. Копившаяся во мне молчаливая любовь к Арнаву выплеснулась чашей яда на оторопевшего Шьяма. – И что бы ни решил мой муж, я приму любое его решение, любое наказание, если понадобится. Но я больше никогда не позволю вам обманывать эту семью.
Я хотела уйти, чувствуя, как кружится голова, но передумала, увидев растерянное выражение лица Шьяма. Это поле битвы должно остаться за мной.
- Убирайтесь! – рука взметнулась снова, указательный палец выполнял свою функцию, будучи направлен на дверь. – У меня много работы, и тратить своё время на вас я не намерена.
Дверь снова тихонько скрипнула, но я снова только отложила это в памяти, поглощённая борьбой взглядов со Шьямом. И он дрогнул. Я это видела. Я поняла, что выиграла, несмотря на то, что, перед тем, как уйти, он бросил через плечо, – мы продолжим этот разговор позже, Кхуши, когда вы успокоитесь.
- Никаких продолжений, Шьям! – добила я его в уходящую спину. – Малейшее приближение ко мне, и вся правда будет известна Арнаву.
Шьям захлопнул за собой дверь, наконец-то оставляя меня одну. Я выдохнула. Я приняла решение – больше я не буду бороться с домогательствами этого человека в одиночку. Я выполню свою угрозу, если Шьям не внемлет последнему предупреждению. Какие бы последствия это ни повлекло для меня. Окинув невидящим взглядом разноцветные ленты, я захлопнула коробку, оставив её стоять на том же месте, и побрела в душ. Накатывающая тошнота, возможно, от палящего солнца, и грязные прикосновения Шьяма требовали прохладного душа – немедленно.
Шьям.
Я вышел с террасы и на мгновение прислонился к двери спиной, прикрыв глаза. Я смаковал. Смаковал твою ярость, Кхуши. Наслаждался твоим прикосновением. Рука, коснувшаяся кожи нежнее шёлка, горела огнем. Как весь я. Я не могу злиться на тебя, Кхуши. Какой ты стала… Я могу только восхищаться тобой. Метающие искры глаза, поджатые губы, такие манящие. Столько страсти в твоей ненависти. Столько ли страсти в твоей любви? Я должен попробовать её вкус, её запах, её прикосновение. Я застонал в предвкушении сладости безумно желанной женщины… Безумно? Пускай безумно…
Телефонный звонок вырвал меня из жадных мечтаний. Кратко бросив говорившему – выезжаю, – я сбежал по лестнице, направляясь к автомобилю семьи Райзада, закреплённому за мной. Я улыбался.
Улыбался, садясь в автомобиль. Улыбался, выезжая за пост охраны, наслаждаясь почтением, с которым склоняли головы охранники при виде члена семьи Райзада. Улыбался, вспоминая каждый жест, каждое движение, каждое слово моего совершенства…
Эх, шурин, шурин. Ты сам оттолкнешь эту роскошную женщину. Сам. И она будет одна, совсем одна. Тётушка Мадхумати, так помешанная на традициях, ни за что не примет разведённую племянницу в свой дом. Ей грозит ашрам… Куда податься бедной малютке? И тут на сцену выйду я, Арнав. Дом, который я арендовал – он для моей Кхуши. Моя сладкая девочка будет жить там, а я буду навещать её, как друг. Сначала как друг. Я приручу её, не бойся. Я умею ждать.
…Тебе же нельзя сладкое, шурин. Тебе нельзя иметь такую женщину. Она предназначена только для меня.
…Ты силён в сражениях, Арнав, но войну выиграю я. Признаю, не ожидал от тебя такого мастерского хода по выдворению меня из Англии. Но связи, шурин, связи решают всё. А я умею заводить связи. Я выяснил, кто подстроил мой вызов, Арнав. Зря ты это сделал… Благодаря этому я выяснил еще кое-что. Мистер Арнав Сингх Райзада решил узнать подробности жизни некоего Шьяма Джа в течение последнего года…
…Нет, шурин, какой подкуп?! Ну что ты, шурин. У меня не хватит денег подкупить честного детектива. Уж не говоря о том, что о первой же попытке это сделать он сообщит тебе. Я осторожен, шурин, и прежде, чем сделать шаг, приближающий меня к кому-либо, я собираю об этом человеке всю доступную и скрываемую информацию. Ты же знаешь, Арнав, информация правит миром. Какое сладкое слово – правит. Это тебе тоже нельзя, мой дорогой соперник. Информация…
Так о чём я?.. Ах, да. У твоего чудесного детектива очень грустный секретарь. Недолюбленный, понимаешь? Когда женщина в районе тридцати лет недолюблена, её так легко соблазнить, запутать, опутать… Лишить чести и совести…
Мне незачем выходить на крупную фигуру, чтобы сделать ответный ход, шурин. Ты соколом летаешь в небе, я же – голубем собираю крошки на земле… Маленький человек может сделать многое, даже не понимая, насколько многое. Через день два отчёта будут готовы. Угадай, шурин, какой из них попадёт в твои руки? Уж не тот ли, который, забыв покой и сон, готовил твой любимый зять? Угадал, Арнав! Именно тот. Ну, зачем тебе правда, очищающая мою любимую до хрустальной прозрачности? Зачем тебе моя любимая?!
… и ты бросишь мою Кхуши. А я не гордый, шурин, я подберу…
Анджали.
Оставшись незамеченной своим мужем и Кхуши, я вернулась в свою комнату. Растеряно села на кровать, привычным защитным жестом накрыв живот. Мысли суматошно скакали, пытаясь прорвать лавину чувств, подбирающихся ко мне. Сердце не справлялось, бешено билось в рваном ритме. Я помотала головой, пытаясь удержать подступающую истерику. Вцепилась ногтями в запястье, как сомнамбула глядя на живот.
- Удержись, удержись, – шептала сама себе, – ради малышки, удержись…
Перед глазами всплыло лицо мужа, говорящего Кхуши о любви. Своей любви не ко мне, жене, нет. К ней.
Не удержалась…
Истерика накрыла с головой, вспенилась захлёбывающимися рыданиями, сотрясая меня и мою веру в своё счастье до основания, разрушая с такой любовью и заботой оберегаемые стены моего маленького иллюзорного мирка. Оставляя лишь пыль сокрушённой картонной твердыни.
Я сползла с кровати на пол – так легче… Твёрдость пола оставалась единственной связующей с реальностью вещью. Всё остальное поглотила тьма, жадно поедая оставшиеся крупицы света, с наслаждением вслушиваясь в изрыгаемые мною проклятия предавшему. Мужу.
Уши словно забило ватой, и я не слышала собственный голос, повторяющий – за что, Богиня? За что?! Неужели любви было – мало? Неужели приношений было – недостаточно? Неужели посты держались – не правильно?
Почему? Почему?! Почему…
Я монотонно била раскрытой ладонью равнодушный пол, стараясь уничтожить расщепляющую сознание на «до» и «после» боль.
Истерика длилась, с удовлетворённым равнодушием совершая всё новые витки, забирая с каждым всё больше и больше сил, затапливая проливавшимися слезами, иссушая палящим предательством. Длилась, длилась, длилась…
Пока не забрала всё. И только после этого вынесла опустошённую душу на голый каменистый берег, лениво вышвырнув выпотрошенную оболочку Анджали Джа… Нет, Анджали Сингх Райзада...
Едва слышным шелестом песка осознание просачивалось под кожу, царапая сухой болью каждую клеточку тела. Спасения от неё не было. Не в этом мире…
… Малышка легонько толкнулась, и снова. Я подняла голову с холодного пола, прислушиваясь к беспокойству дочки. Поспешно села, обхватывая живот обеими руками.
- Тшш… Тише, принцесса, мама рядом… – легонько покачиваясь, я говорила глупости, ласковые и милые, с единственной целью – успокоить свою девочку. Материнский инстинкт оказался сильнее терзаний обманутой женщины. Еще с полчаса я укачивала свой живот, ласково напевая дочке тут же придумываемые песенки, только спустя некоторое время поняв, что я голодна, а малышка всегда недовольна мамиными постами.
Я с трудом поднялась на ноги, и доковыляла до ванной комнаты. В зеркале отражалась измученная женщина с посеревшей кожей.