- А где лепестки миндаля?
- Простите, я планировала посыпать ими блюдо перед подачей на стол, чтобы они не отсырели в холодильнике, – я достала с полки баночку с обжаренными лепестками миндаля, и распределила щепотку поверх сладости.
Манорама демонстративно достала ложку, напоминая о том, что я забыла ей её предложить, и, оттопырив мизинец, «элегантно» попробовала угощение. Скривив лицо, она, тем не менее, промолчала, и в два счёта расправилась с небольшой порцией.
- Сахару многовато, – процедила тётя, и, на удивление, больше ничего не добавив, кроме чудаковатой присказки – хелло, хай, бай, бай, – выплыла из кухни.
Я облегчённо выдохнула, улыбнувшись остававшемуся незыблемым отторжению Манорамы, и вернулась к поиску танцовщиц, выбросив из головы романтические мечтания.
Просмотрев несколько видео выступлений, я отобрала наиболее понравившихся, и, позвонив их агенту, заказала желаемый номер. Озвученную приветливым женским голосом цену я вполне могла себе позволить потратить в виде подарка своей сестре. Благодаря уже поступившим на мой банковский счёт суммам, я обеспечила себе как минимум полгода безбедной жизни.
- Это если тратить с умом, – поправила я себя вслух. – И, да, надо не забыть связаться с арендодателем тётушкиного дома, проверить, поступает ли оплата за дом.
Озвученные мысли привычно укололи сердце болью потери семьи. Паяль все еще гостила у родителей, не торопясь возвращаться в Шантиван. Видимо, ей тут несладко жилось. Манорама третировала свою невестку, всё больше входя во вкус роли свекрови. Об этом с извиняющейся улыбкой сказала мне Анджали сегодня утром. Мысли о тётушкином доме повлекли за собой мысли о родительском доме. Глаза защипало – я не ожидала от Арнава такого подарка. Как же я его люблю. Все его подарки – звездный комплект украшений, медвежонок с сердцем, ключи от дома вместе с документами, заверяющими принадлежность дома мне, – всё кричало о его любви ко мне. Невозможно вкладывать больше любви, не бывает громче признания…
Но в то же время он молчал…
«Ты не временная жена, Кхуши…».
Эти слова согревали сердце, но не отменяли нашего контракта. Молчание о причинах его ненависти – существовавшей ли, и о причинах нашего брака постоянно воздвигали между нами стену, не давая мне даже прошептать о своих чувствах тогда, когда хотелось кричать об этом всему миру.
А время шло, время и не думало замедлять свой ход. Я же до ужаса боялась начинать этот разговор – Арнав просил время, ему и решать, что будет дальше – точка или многоточие. Быть нашему браку, жить нашей любви – всё зависело от него.
Я подспудно постоянно чувствовала шаткость своего положения, ненадёжностью верёвочного моста над пропастью терзавшего мне нервы. А если он решит прекратить наш брак? Теперь меня не волновало, как я буду жить после развода. Не было вопросов и на что я буду жить. Я просто не представляла, как я смогу ЖИТЬ без своего Арнава, любимого, мужа…
Я потёрла ладонями виски. Как бы я была сейчас рада присутствию любого из членов семьи Райзада, которые могли бы разогнать наваливающуюся безысходность. Неуверенность давила постоянно, незримо, но отчётливо высасывая силы. Только присутствие Арнава разбивало вьющееся вокруг меня предчувствие падения. Я прислушалась, надеясь уловить чьё-то присутствие. Тщетно. Дом словно вымер – огромный Шантиван был пуст, женщины разошлись по комнатам, а мужчины не вернулись с работы. Сама, Кхуши, сама. Справляйся с этим сама.
Я снова открыла ноутбук, старательно сосредотачиваясь на сестре. Её день рождения должен стать незабываемым. Подсознание напомнило мне свой день рождения, когда поздравила меня только Паяль. И Нанке. Накатили обида, ударившее под дых ощущение своей ненужности. Слёзы подступили к глазам. Хотелось зарыться в тёплых маминых объятиях, ощутить на своей голове шершавую, твёрдую, но такую ласковую ладонь отца, дающего благословение. Услышать тётино «Божешьтымой»… Вернуться в беззаботность, где лучшим лекарем от наносимых обид были джалеби…
Я захлопнула крышку ноутбука, подхватила его и пошла в комнату. Мне захотелось ощутить подаренный Арнавом дом. Простое колечко с двумя ключами и брелоком в виде замочка и ключика – весомость и материальность счастливых воспоминаний. Список дел почти готов, а что еще добавить к танцовщицам, я подумаю позже – в данном случае время терпит. Время терпит…
Арнав.
- Анджали, но твой врач в Дели! А если что-то случиться? – уже битых полчаса я пытался переубедить сестру в принятом решении об отъезде в Шиш Махал. Но она упрямо стояла на своём.
- Успокойся, Чоте, – сестра была какой-то рассеянной, полностью погружённой в себя. Создавалось ощущение, что для общения осталась только оболочка. Лишь изредка, при взгляде на меня, на её лице мелькала неявная улыбка, наполненная грустной теплотой. – Я переговорила с врачом, он порекомендовал мне доктора в Лакхнау, и уже переслал ему мою медицинскую карту. К тому же, со мной будут нани и тётя.
- А как же твой муж? – ворохнулось во мне тяжёлое чувство. Я перевёл взгляд на удивительно молчаливого Шьяма, губы которого при упоминании статуса мужа моей сестры искривились, выдав подобие улыбки.
- Конечно же, я поеду с моей королевой, – слащаво пропел зять, пытаясь накрыть руку Анджали своей, которую та поспешно отдёрнула. Странный жест, даже учитывая сдержанность сестры в тактильном выражении своей любви к мужу. Поссорились? Я взглянул на зятя, пытаясь понять по его виду реакцию на произошедшее. Он же как будто ничего не заметил. Сделав вид, что потянулся за салфеткой, которая лежала возле сестры, Шьям продолжил тем же приторным тоном, – я не могу оставить свою жену, ей ведь скоро рожать.
Очень хотелось спросить насчёт его работы, которой он уделял практически всё свободное время, но Кхуши, разносившая членам семьи кхир, оступилась как раз возле меня, и я поспешно отодвинул стул, в последний момент принимая падающую жену к себе на колени. Улыбнулся, увидев её смущение, чуть задержал в руках, несмотря на то, что она, стесняясь окружающих, спешила выбраться из моих объятий. Шепнул, мимоходом скользнув губами по нежной коже мочки уха, – ты так соскучилась по мне? Она поспешно поднялась, одёргивая сари. Быстро взяла себя в руки, и, усаживаясь рядом со мной, ответила на последовавший за ней взгляд:
- Ни в коем случае, мой дорогой муж. Я была очень занята.
Я поднял вверх бровь, намекая ей, что хотел бы узнать, чем занималась моя жена в отсутствие мужа. Кхуши обозначила улыбку уголками губ и шепнула, осмотревшись и увидев, что все поглощены десертом, – после расскажу, в комнате.
Я прошёлся взглядом по её фигуре, остановив его на прикушенных губах – она прекрасно поняла невысказанный намёк, – и прошептал очевидное: – Ты будешь очень занята после ужина, Кхуши Кумари Гупта Сингх Райзада…
Она зло сверкнула на меня глазами, но тут же ехидно улыбнулась, произнеся: – Вы правы, мой дорогой муж, надо заняться обрезкой растений, – и, как ни в чём ни бывало, вернулась к кхиру, аккуратно черпая ложечкой нежную сладость и отправляя её в рот.
Что за?! Какого она называет меня «мой дорогой муж»? Если первый раз я не заострил на этом внимания, то ехидство второго раза просто кричало о том, что кое-кто нарывается на показательное наказание. Я хмыкнул, ощутив нетерпеливое покалывание в кончиках пальцев рук. На сегодня я запасусь терпением, моя дорогая жена. Посмотрим, хватит ли его тебе?
Бабушка переключила на себя моё внимание, и я, напоследок окинув ничуть не испугавшуюся жену многообещающим взглядом, сосредоточился на вопросах нани, которая, казалось, хотела знать абсолютно все о готовности и возможности Шиш Махала принять их на последующие две недели. Успокоив бабушку в том, что всё необходимое всегда в полном распоряжении членов семьи Райзада, а за домом и парком тщательно ухаживают слуги, я попробовал еще раз переубедить Анджали, но ожидаемо не преуспел. При необходимости Анджали умела быть ужасно упрямой, напоминая, что не только в моих жилах течёт кровь Райзада.
Оставив женщин и Акаша с дядей обсуждать подробности празднования дня рождения Паяль в гостиной, я собирался подняться в комнату – просмотреть отчёт по фактически бывшей компании Зары Капур. Шьям, несмотря на поздний час, отговорившись перед «королевой» каким-то срочным клиентом, ушёл из дома, бросив напоследок на мою жену долгий горящий взгляд. В душе заворочалась ревность – Кхуши не отвела взгляда, но как именно она смотрела на Шьяма, я не увидел – она сидела боком ко мне. Чуть громче, чуть жёстче, чуть грубее, чем я хотел, я бросил жене, едва зять скрылся за входной дверью: