- Кхуши, через полчаса я жду тебя в комнате, – и, не заметив грустного и потухшего взгляда сестры, взбежал по лестнице, уговаривая себя не думать. Не думать!
Через сорок минут я напоминал себе зацикленный на одном действии механизм, наворачивая круги возле бассейна. Злости не было, ревность осела, растворившись морской пеной от схлынувшей волны на тёплом песке. Но хотелось – до дрожи в руках – подтвердить своё право на жену, почувствовать в своих руках её тело, снова увидеть обращённый на меня нежный, ласковый, радостный взгляд. Влюблённый?.. Тот, каким она меня сегодня встретила с работы, заставив сердце совершить невнятный кульбит в груди, а надежду на взаимность – расцвести пышным цветком. Какого чёрта она на меня так смотрит?! Любит ли она меня? Любила ли она Шьяма? И насколько сильна её любовь, даже если и случилось невозможное, и она полюбила меня?
Я прервал монотонное хождение по кругу, и, войдя в комнату, остановился около входной двери, нерешительно взявшись за ручку. Позвать Кхуши ещё раз? Мне не хотелось выдавать свою заинтересованность перед членами семьи, отрывая жену от обсуждения праздника Паяль.
- Как все было хорошо и правильно в Англии, – пробормотал я с сожалением, вспомнив, что всё время моей жены, после моего возвращения с работы, принадлежало мне. Воспоминания потянули за собой всё настойчивее формировавшееся желание отдельного дома для нас с Кхуши. – Чёрт знает что, – выругался я, взглянув на часы, – уже десять. Прошёл целый час!
Решившись, потянул на себя ручку двери, и тут же выпустил её, делая шаг назад, и принимая в свои объятия влетевшую в комнату жену.
- Ой! – Кхуши уцепилась за меня, приподнимая ногу, которой запнулась о невысокий порожек. – Арнав! – совершенно нелогично обвиняющим тоном вскрикнула жена.
- Да? – я ухмыльнулся, прижимая к себе попытавшуюся отстраниться девушку, скрывая вспыхнувшие радость и облегчение. – Тебе так не терпелось в мои объятия, что ты прямо с порога накинулась на меня? – я подтрунивал над ней, с радостью наблюдая за вспыхивающими в глазах эмоциями – протест, смущение, радость. Как же я любил её огонь…
Склонился к губам, собираясь воплотить терзавшее меня весь вечер желание, почти коснулся, но Кхуши оказалась проворнее, увернувшись от моих губ, позволив только скользнуть ими по её щеке. Упёрлась руками мне в грудь, насмешливо глядя в глаза, и произнесла ехидным тоном:
- Мой дорогой муж забыл, что у меня много дел? Я ещё не обрезала растения! Или вы хотите мне помочь в этом крайне увлекательном деле?
- Что за?! – от удивления я разжал руки, когда она сделала шаг назад и в сторону, явно собираясь выполнить своё обещание и заняться цветами.
- Стоп! – я поймал её запястье, и чуть дёрнув, развернул Кхуши к себе лицом, делая шаг вперёд и становясь к ней вплотную. Жар тела сквозь тонкую ткань и бунтарски прикушенная нижняя губа соблазняли так откровенно, что держать себя в руках и действовать моментально созревшему в голове плану становилось сложно. Но я держался.
- Кхуши… – я шептал ей прямо в ушко, лаская тёплым дыханием, – цветы подождут до завтра. Тшш… – прервал я попытавшуюся возразить жену, – у тебя два варианта – либо мы идём в душ, либо спать. Ну как спать… – я улыбнулся, чуть отстраняясь и погружая пальцы правой руки в волосы на затылке. Легонько помассировал. Улыбнулся, увидев, что, несмотря на возмущение, Кхуши прикрыла глаза, непроизвольно издав короткий стон удовольствия – я знал, что ей нравится. Только открыл рот, собираясь в подробностях разъяснить свои последующие действия, как в дверь осторожно постучали.
Кхуши рефлекторно отпрянула от меня, обеспокоенно глянув на дверь, и тут же прыснула со смеха, прошептав едва слышно, – Шантиван.
Я, скрипнув зубами, распахнул дверь, собираясь послать несвоевременного визитёра куда подальше, но Хари пракаш, обнаружившийся за дверью, опередил меня, поспешив сообщить цель своего визита:
- Ваша сестра просила вас спуститься на минуту в гостиную.
Слуга ретировался, а я растеряно застыл перед открытой дверью, гадая, что понадобилось сестре в такой поздний час. Мои размышления перебил лукавый голос жены.
- Арнав, я, пожалуй, воспользуюсь вашим советом, и приму душ. Перед сном. Одна.
Эта зараза разве что язык не показала, и, довольная, что смогла выпутаться из сплетаемой мной паутины чувственности, упорхнула в ванную комнату.
Спустя минут пятнадцать я возвращался в комнату, так и не поняв, что хотела сестра. Задав пару вопросов о Шиш Махале, она перевела тему на Лондон, пытаясь узнать подробности моей жизни с Кхуши, а под конец напрямую спросила, люблю ли я свою жену. Утомлённый загадками, я выпалил правду –очень люблю, и если бы не любил, то в жизни бы не женился на ней. Сестра качнула головой, и, попросив проводить себя в комнату, пожелала мне на её пороге спокойной ночи.
А я, отбросив мысли о необычном поведении сестры, и, списав всё на скачки гормонов во время беременности, с нетерпеливым предвкушением поспешил в нашу с Кхуши комнату.
- Что за?! – сколько раз я сегодня произнёс эти слова? Кхуши спала. Я подошёл ближе и ухмыльнулся – старательно делала вид, что спит. Ну-ну, Кхуши Кумари Гупта Сингх Райзада… поиграем?
В крови бегали искорки, зажигая желание, пока я, не отводя взгляда от тела жены, прикрытого невесомой алой сорочкой, раздевался, освобождаясь вместе с одеждой от налёта цивилизации. В каждом мужчине живёт зверь. Вопрос – какой… Создавалось ощущение, что обоняние обострилось, я чувствовал волнующий запах своей женщины, проникающий в ноздри, рождающий глухой рык. Возбуждение усиливалось, сгущаясь тянующим пах напряжением. Кхуши лежала на животе, обхватив подушку руками и уткнувшись в неё лицом, внезапно напомнив мне об эпизоде, случившемся в начале нашего брака. Тогда она не принадлежала мне, сейчас же – была моя. Я знал это.
Выдохнув застоявшийся в лёгких воздух, я опустился на жену, не касаясь её, опираясь на руки. Собрал волосы, чуть потянув на себя, заставляя её повернуть голову набок, чтобы видеть выражение её лица. Она дышала ровно, но подрагивающие ресницы и губы выдавали её напряжённое ожидание. Я удовлетворённо улыбнулся – она ждала меня…
Отпустил волосы, позволив своим пальцам проскользить в шелковистой массе, получая невероятное тактильное удовольствие. Коснулся подушечками пальцев плеча, прошёлся вдоль позвоночника, легонько, едва тревожа нежную кожу движением шелковой ткани. Сдвинул подол сорочки, освобождая себе доступ к прикрытым целомудренными трусиками ягодицам девушки. Медленно, поддев ткань ладонями, стянул совершенно лишнюю деталь одежды, попутно лаская тревожащими поцелуями бёдра девушки, икры, щиколотки. Прошёлся пальцами по внутренней стороне бедра, чуть царапая нежную кожу. Выше, еще выше… Лизнул ямочки на пояснице, следом легонько дунув. Чувственная дрожь пробежала по телу жены, и я, усилив нажим, прошёлся ладонями по изгибу талии, снова спускаясь к упругим ягодицам. Сжал их, касаясь поцелуями, – легкими, затем более требовательными, прикусывая кожу, наслаждаясь уже явно вздрагивающим от желания телом любимой.
Скользнул пальцами во влажный жар лона девушки, чуть массируя пульсирующий клитор, вызвав протяжный стон жены. Втянул воздух, пытаясь отрезвить себя, чувствуя, как желание взять её прямо сию секунду становится нестерпимым.
Кхуши же упорно не шевелилась. Я чувствовал её возбуждение едва ли не острее своего, но она упорно не двигалась, словно не замечая моих ласк. Это было необычно, и дико возбуждающе. Терпеть – вдвоём, мучая друг друга ожиданием наслаждения. Но у меня было преимущество – я мог ласкать её…
Одной рукой я осторожно, чтобы не испугать Кхуши, прижал её плечи к кровати, другую просунул под живот, чуть приподнимая навстречу себе бёдра девушки. Убедившись, что ей достаточно удобно, я вернулся к манящим округлостям, с наслаждением вслушиваясь в прерывистое дыхание, вперемешку с короткими стонами, вырывавшимися в ответ на мои покусывания бархатной кожи ягодиц – Кхуши нравилось, ей нравилось всё, что я с ней делаю.