Нанке уже был в курсе моей работы с Тери, узнав от её мужа. Его похвалы «моему таланту» смущали меня, но шли настолько от сердца, что казались солнечными лучиками, разгонявшими мою неуверенность и нервозность от предстоявшей работы. Он рассказал мне, откуда знает мужа Тери. Оказывается, они до пятнадцати лет росли по соседству, а их родители были лучшими друзьями. Жизнь раскидала их по разным странам, но интернет стирает все границы, и они ежедневно общались с ним, не забывая наведываться в гости. Я удивилась, узнав, что год назад Нанке гостил у них на вилле во Фьезоле, а этой зимой всё семейство Свон собиралось посетить его дом в Австралии.
… я спохватилась, бросив рассеянный взгляд на часы. Мысли испуганными мышами разбежались по задворкам сознания. Скоро Арнав приедет, и нам предстоит «выход в свет». А я после пересадки цветов, которую затеяла, чтобы опять же отвлечься от гнетущего предчувствия, чувствовала себя грязной. На принятие душа, процедуры по уходу за телом и укладку волос оставалось всего два часа. Мне не хотелось злить Арнава, задерживаясь со сборами, поэтому, с трудом разогнув непонятно отчего ноющую поясницу, я направилась в горячий душ.
Арнав.
Приподняв увесистую папку над столом на полметра, я разжал пальцы, позволяя ей упасть на столешницу с гулким стуком. Отвернулся к сейфу, закрыл его и опустился на стул, не сводя глаз с тяготивших своим присутствием документов. Открыл папку и достал из нее брошюрованные листы. Распахнул на первом и замер, рассматривая до мельчайшей крапинки изученную страницу.
«Заказчик – Арнав Сингх Райзада.
Объект заказа – Шьям Манохар Джа.
Исполнитель – Мистер Шетти.
Отчёт.
Период расследования.
Дата сдачи заказа».
Прочитал осточертевшие строки трижды, набираясь решимости изучить такой долгожданный отчёт. Занёс руку над следующей страницей и замер. Неуловимое движение пальцев, и верхний лист с лёгким шорохом охотно ложится обратно, стыдливо прикрывая обнажающуюся правду.
Положил голову на сцепленные в замок руки, упирающиеся локтями по бокам разламывающего моё сознание на части талмуда. Прикрыл глаза, обдумывая своё явное нежелание знать. Зная причину, но отказываясь её признавать. И не имея возможности не принять решение.
То, что происходило между нами с Кхуши сейчас, ранило меня намного глубже, чем я мог предполагать. Моё отстранение от жены, тщательно соблюдаемая дистанция привели к неприятному, хоть и ожидаемому результату. Она забросила попытки разобраться, что происходит между нами, и начала избегать меня точно так же, как и я её. Как же я соскучился по ней… Но никак не мог выбраться из замкнутого круга, став безмерно слабым – я не мог ни прочитать отчёт, ни проигнорировать его, терзая своей неуверенностью нас обоих.
Встал из-за стола, оставив неброскую папку покорно ожидать решения – быть прочитанной или же снова отправиться в сейф, так и не показав хозяину своего нутра. Засунул руки в карманы, сопротивляясь желанию просто выбросить отчёт в мусорное ведро. Отошёл к окну, рассматривая сотрудников, деловито сновавших по огромному офису – рабочий день был в разгаре.
- После благотворительного вечера, – прошептал себе, – завтра.
Озарение.
Арнав.
Уже привычно проработав в кабинете до тех пор, пока времени не осталось впритык, чтобы приехать домой, принять душ и переодеться перед предстоящим выходом на благотворительный вечер. Я вышел из здания, сел в машину и завёл её, равнодушно дожидаясь, пока кондиционер нагонит прохладный воздух, вытесняя скопившуюся духоту. Все мои мысли крутились вокруг сегодняшнего вечера. Нет, для осуществления моей мести всё было готово, а, узнав, куда пойдут вырученные средства, я убедился, что Кхуши это также одобрит, возможно, впоследствии, когда поутихнет её милосердие, толкающее её платить добром на зло. Я же придерживался противоположной позиции – каждому по заслугам.
Но не это волновало меня, заставляя сердце сокращаться чаще, выплёскивая из себя горячую кровь, наполненную страхом и предвкушением. Мы – семейная пара, и весь вечер Кхуши будет около меня, рядом со мной, вокруг меня. И если до этого всю неделю я избегал даже вдыхать её аромат, то сегодня… Моё тело истосковалось по ней, но его я мог держать в узде. Плотские желания склонили голову перед силой воли, впрочем, частенько покусывая меня внезапными приступами, подталкивая к желанной девушке. Но что делать с… душой? Я не знал, что это, но ЭТО давило намного безжалостнее, тоскуя по её улыбке, распространявшейся вокруг радости, стоило увидеть свет её глаз, по теплу, которым она наполняла меня, как наполняет влага жадно её вбирающий старый иссохший кувшин. И страх, что я не смогу сдержать свои чувства, находясь в такой необходимой мне близи к любимой, медленно, но неумолимо нарастал во мне.
- К чёрту, – бросил я в пространство, злясь на самого себя, и отпустил педаль тормоза, вжимая газ почти до упора, заставив автомобиль недоумённо рыкнуть, но послушно набрать за считанные секунды максимальную скорость. Дороги уже были почти свободны, основная масса автомобилей к этому времени доставила своих хозяев до дома, поэтому уже минут через двадцать я подъехал к дому. Не дав себе возможности в очередной раз углубиться в осознание своих чувств, я вошёл в дом и, не обнаружив никого в гостиной, взбежал по лестнице, распахивая дверь в комнату.
Кхуши, судя по всему, заканчивала укладывать волосы, соорудив причёску в виде очень изящной сложной косы, подчёркивающей длину её шеи. Она была почти полностью одета – шикарное ленга-чоли, презентованное ей Тери перед вылетом, словно дожидалось этого дня. Я замер, оглушённый вызывающим, несмотря на свою традиционность, нарядом цвета золота и агата, освежённого всполохами серебристо-белого кружева. Мангалсутра в созвучии с браслетами на руках, чередующими чистое золото и черную эмаль, идеально вписывались в наряд. Оставался только изящный, несмотря на свой вес, золотой камарбанд, дожидающийся своего часа на кровати. Я переместил взгляд на открытую намного больше обычного линию талии и живота, остро чувствуя нехватку кислорода. Сглотнул, потянув галстук, стараясь расслабить его. Запутался в захлестнувших вспышках разнообразных эмоций – восхищении, страсти, ярости, ревности, возбуждении. Альфа и омега моих мыслей само сорвалось с губ:
- Кхуши…
Она вздрогнула, хотя знала, что я в комнате, притом, что до сих пор стояла спиной – дверь я открыл громко.
Повернулась, избегая смотреть мне в глаза.
- Арнав… – куда угодно… Она смотрела куда угодно, но не поднимала взгляд к моему лицу. – Я сейчас… – Кхуши подхватила камарбанд с кровати, нервно сжала его двумя руками, словно ища поддержки. Сожаление и стыд перебили пылавшие эмоции, вплетаясь в их какофонию яркими доминантами – жена явно искала предлог выйти из комнаты, сжавшись от моего присутствия. – Я сейчас выйду. Мне нужно… выключить чайник. – Выпалив первое пришедшее в голову, судя по её виду, объяснение, она выскользнула к бассейну, оставив меня с протянутой в попытке удержать её рукой.
- Лишь бы не подходить близко ко мне, – сделал я неутешительный вывод, увидев, как она поднимается по лестнице, собираясь сделать большой крюк до кухни, но не столкнуться со мной.
Собственно, а чего еще я мог добиться такой тактикой? Отстраняясь от неё, явно выказывая своё недоверие… Я устало опустился на диван. Чаша весов в моей голове неожиданно накренилась в совершенно неожиданном направлении. Я задумался. Если до этого момента я выбирал из двух вариантов – читать или не читать этот чёртов отчёт, то сейчас появился третий вариант. Сверкнул горным хрусталиком среди двух тяжеловесных булыжников, один из которых мог разрушить нашу с Кхуши семью, а другой – оставить в вечных сомнениях. Я замер, рассматривая новый вариант, пытаясь привычно подключить разум, но, на удивление, безнадёжно скатываясь в эмоции. Им, эмоциям, это казалось настолько правильным, настолько естественным, что разуму оставалось только молча наблюдать за вырисовывающимся, всё более чётко очерчиваемым решением.