Темнота незаметно затопила собой дом, а за окном все также стучал дождь, навевая тоску. Полдесятого. Арнав никогда так не задерживался. Я немного нервными движениями разожгла камин, подбросив побольше дров, чтобы пламя получилось ярким. Мне с каждой убегающей в прошлое минутой становилось все больше не по себе. Я ну никак не могла усидеть на месте. Включила телевизор. Выключила его. Снова включила, не замечая, что безостановочно жму на кнопку, совсем не обращая внимания на экран.
Не могу так больше! Когда часы показали десять часов, я позвонила Арнаву. «Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети». Эта фраза ничего мне не сказала. По дороге к дому находилось несколько «слепых зон», как назвал их Арнав. По непонятным причинам, связь там пропадала, поэтому через десять минут я снова набрала его номер. Тот же ответ равнодушным механическим женским голосом.
Воображение давно царапало страшными картинами сердце. – А что, если ему стало плохо? Если он попал в аварию? – Я успокаивала себя, как могла. – Нет, Кхуши! Тебе бы уже позвонили!
Я уже не пыталась сделать вид, что чем-то занимаюсь, откровенно вглядываясь в стрелки часов. Я сама стала ходиками, бродя по каминной размеренными шагами, созвучными тиканью часов. Дом стал казаться пустым, настораживающе чужим. Жадным созданием, вытягивающим из меня по капле спокойствие и умиротворение, впрыскивая в кровь адреналин, заставлявшим настороженно коситься на тонущие в тенях углы комнаты. Бешеный стук сердца отдавался в ушах нарастающим гулом. Я нервно схватила пульт телевизора, включая первую попавшуюся программу и делая звук громче, лишь бы слышать что-то, кроме вкрадчивой тишины и громкого тиканья времени. Включила весь верхний свет, с трудом разобравшись с выключателями, которыми до этого мы практически не пользовались, обходясь светом торшера и камина. Электрический свет безжалостно разогнал темноту в комнате, но не мог справиться с тьмой, разрастающейся в моей душе.
– Что-то случилось… – Я осознала это как непреложный факт, когда полночь осталась позади. Телефон Арнава, на который я позвонила уже минимум раз двадцать, по-прежнему не отвечал.
Шум подъезжавшего автомобиля и резанувшие по глазам фары, которые я увидела, подбежав к окну, я восприняла с просветлевшей душой, скидывая, как ненужную шелуху, все свои страхи.
Не задумываясь, выбежала – в чем была – под дождь, силясь рассмотреть через слепивший свет фар силуэт мужа, мысленно торопя его выключить их. Как будто услышав мои желания, которые шептали пересохшие от волнения губы, фары погасли, и из машины вышел мужчина. Только когда он подошел ближе, я разглядела на нем форменную одежду. Тревога снова резанула по живому.
- Здравствуйте. – поздоровался мужчина, подойдя ко мне торопливым, из-за дождя, шагом.
Я автоматически сложила ладони в приветственном жесте – Намасте. – И тут же поняла, что поздоровалась по-индийски. – Извините, здравствуйте. – перешла суетливо на английский язык.
- Миссис Райзада? – голос прибывшего был донельзя официальным, заставив захолонуть мое сердце от осознания подступавшей трагедии.
- Да. – Выдохнула я.
- Вам пакет. – Мужчина протянул что-то похожее на конверт, предусмотрительно завернутый в пленку.
- Пакет? – Я медленно втянула показавшийся ледяным воздух в легкие. Повторила – Пакет?
- Да, миссис. Служба доставки. – Пояснил он, и в моей голове наконец-то просветлело. Я протянула дрожащую руку и приняла почти невесомый сверток.
- Спасибо.
Посыльный коротко наклонил голову в фуражке, и быстрым шагом пошел к замершему автомобилю. Машина, взвизгнув как живая, развернулась и умчалась в ночь, оставив меня стоять с непонятным пакетом в руках. Только сейчас я осознала, что не спросила, от кого посылка.
Внезапно стало страшно, дарующий днем покой лес показался опасно живым, недобрым. Видимые в свете фонарей ветки, казалось, прятали в своих чернеющих листьях что-то жадное, злое. Я вбежала в дом, второпях с трудом справилась с замком, трясущимися руками отгораживая себя от неизвестного страха.
Снова проверила телефон, набрав номер Арнава. Тот же ответ, вызывающий отчетливое раздражение и давящий страх. Присев около камина, нетерпеливо разодрала пленку, обмотавшую пакет в несколько слоев, и вскрыла большой, но плоский конверт. Несколько фотокарточек выпали из него, планируя на ковер перед камином. Убедившись, что в пакете осталась только какая-то записка, я присела на четвереньки, собираясь рассмотреть присланные неизвестным фотографии.
Удар сердца. Еще. Снова. Оно, на удивление, продолжало биться… Руки, словно в замедленной съемке, тасовали карточки, как игральную колоду. Глаза застыли, расширившимися зрачками впиваясь в фотографии моего мужа и неизвестной девушки, впечатывая в память сцены секса, разрушая мою жизнь, убивая мое счастье…
Я как-то равнодушно поднялась, аккуратно сложила стопочкой доказательства измены. Мимолетно удивилась, почувствовав на руках влагу. Коснулась щеки ледяными пальцами. Вода… слезы? Положила фотографии на диван. Подошла к камину, подбросила еще дров, пошевелив кочергой полыхающие ярким красным цветом угли. Снова взяла в руки фотографии и конверт, прошла на кухню, оперлась руками о барную стойку, невидящим взглядом глядя на верхнюю в стопке фотографию. Мне не надо было видеть, не надо было смотреть. Каждая черточка любимого мужчины, каждый небрежно упавший на лоб волосок, весь он, вся она, они – все застыло перед глазами, медленно, каплями яда, проникая в душу. Пока еще… живую?
Посмотрела на руки – они дрожали. Странно, никаких видимых признаков истерики… я медленно расправила конверт, даже не пытаясь унять дрожь пальцев, достала записку, равнодушно глядя на текст. «Арнав сегодня не приедет ночевать, не переживайте за него. Нам, как вы видите, хорошо». Ни подписи, ни причины – за что?
Телефон пиликнул, уведомляя о входящем сообщении. Я равнодушно взяла его в руки. Арнав. Сердце ёкнуло, забилось, разгоняя по венам кровь. Сумасшедшая надежда заставила руки трястись еще сильнее, и телефон выпал из рук. Суетливо подняла его, еще одно нажатие клавиши, и глаза жадно вбирают суть сообщения, прыгая сквозь слова, понимая, осознавая смысл, но отказываясь принимать его. «Кхуши, не жди меня. Дел много, переночую в офисе. Арнав». В голове, как загнанные в силки птицы, бились лишь три слова – не жди меня… не жди меня…
Мне надо уехать, уехать. Я не смогу видеть его, не смогу. Вошла в спальню и открыла дверь гардеробной, сосредоточившись на физических действиях. «Не жди меня… не жди меня…». Достала чемодан. «Не жди меня… не жди меня…». Рывками сдернула привезенную с собой одежду с вешалок, швыряя на закрытый чемодан. «Не жди меня… не жди меня…».
…Чувствуя, что ноги подкашиваются, а в глазах потемнело, я размахнулась насколько могла, и сама себе влепила пощечину. – Не смей раскисать!
Рот наполнился солоноватым вкусом. Я с удивлением коснулась пальцем губ, поднесла его к глазам. Кровь. Перевела взгляд на правую руку. Подвеска на браслете рассекла губу, окрасилась красным, и несколько капель крови попали в рот. Подвеска… буква «А». «Моей любимой. Зазнайка». Слова невесомо колыхались в голове, овевая, словно легким бризом, сгорающую душу. И я вспомнила…
Кадр.
Загородный клуб. Выходка Зары. Мой почти крик «А если бы я поверила ей? Если бы не потребовала отдать мне браслет и карточку и не привела к тебе? Или тебе все равно, что было бы с нами, если бы я…» и через паузу вдоха «Я доверяю тебе, Арнав».
Улыбнулась сквозь слезы… Я дождусь тебя, Арнав. Дождусь и спрошу тебя. Я доверяю…
Растеряно осмотрела себя, только сейчас осознав, что содрала с себя подаренное Арнавом платье и даже белье, и стою нагишом. Озноб принялся за дело, словно дождавшись, когда я приду в себя, сотрясая мое тело крупной дрожью. Я поспешно натянула юбку и теплую кофту. Замерла, не понимая, что мне делать дальше. Подошла к окну, неосознанно сжимая пальцами подвеску, невидящим взглядом глядя на плачущую природу, чьи мокрые дорожки слез на стекле заменяли собой мои. И застыла, словно статуя, вся обратившись в ожидание.