Я сам когда‑то хотел, чтобы вокруг не творилось ничего злобного — ни насилия, ни ругани, ничего. Только вот, чтобы этого всего не было, надо нафиг переделать человечество как вид, причем до такой степени, что получившаяся биомасса потеряет право называться «человечеством». Устроить эдакий Третий Удар, да.
Даже если можно обойтись без этого, тогда, люди, потеряв контраст, забыв противоположность состоянию «счастье» просто перестанут развиваться, а как следствие и жить. Потеряют стимул, да, причем «стимул» здесь в буквальном смысле.
Однако, может зря наговариваю на Ибуки — все ведь носят маски, не только я. Вдруг, в душе, эта милая девушка представляет из себя более молодой аналог Акаги — «все ради науки!» и иже с ним… Или, умеет отстраняться от грязи, скрепя сердце заставляя заниматься чем‑то не очень лицеприятным и дурнопахнущим, но необходимым…
— Так, — голос Акаги вырвал меня из отстраненных размышлений. Сама блондинка, наконец, отлипла от монитора, и повернулась ко мне, разминая кисть руки, — Сейчас ты наиболее боеспособный пилот из всей вашей троицы.
— Единственный, — хмыкнул я. А ведь верно — Рей лежит с отравлением, Аска на голову стукнутая…
А если учесть то, что в прошлом бою выдал Ноль–Первый, вообще швах, а не ситуация.
— Тем более, — Акаги не дала сбить себя с мысли, — Если такой умный, то может быть, распишешь нам перспективу?
— Три варианта. — пожал я плечами, принимая игру блондинки, — Нулевая. Первая. Вторая.
— Если бы все было так просто… — вздохнула доктор, — У Нулевой пока слишком большие повреждения, каркасные конструкции деформировались, мышечная ткань начала рубцеваться… Восстановление займет слишком много времени. Вообще, проблема состоит в том, что процесс синхронизации с Евангелионом не универсален. Даже среди наиболее подходящих для пилотирования людей, слишком много индивидуального, и та же Ева-02 может просто не принять тебя. Думаешь, почему мы так нервничали, когда напал Третий Ангел? — хмыкнула доктор.
Я покивал головой.
— Ладно. А Первая?
Акаги внимательно посмотрела на меня.
— При попытке запуска Евы-01 под управлением системы псевдопилота, Ева вошла в режим Берсерка, и разнесла ангар, в котором находилась.
Оп–па. Только вспомнил про псевдопилот…
А если подумать — то вот этот самый Берсерк просто манна небесная для меня. Осталось только надеяться, что Ева меня примет, и тогда вообще все будет в шоколаде.
— Это крайне странно — продолжала, тем временем, блондинка, — Большинство структур псевдопилота уже прошли испытания на твоем Евангелионе, и никаких признаков отторжения или несовместимости не было замечено…
— Ева меняется? — пожимаю плечами.
— Меняется… Та–ак. Изменения… Синдзи–кун, — ласковый голос Акаги мне совсем не понравился, — Пошли‑ка, проведем полное обследование…
— Акаги–сан… — влезла Майя.
— Так, Майя, заканчивай сбор параметров, анализ без меня пока не проводи. Можешь отправиться домой пораньше. Синдзи, за мной! — доктор срывается с места, и несется в сторону двери.
— Э… Доктор Акаги… — робко начал я.
— За мной, я сказала!
Акаги словно с цепи сорвалась — четыре часа сплошных обследований. И под нагрузкой, и томограммы, и данные с каких‑то датчиков, судя по всему, еще не известных широкой научной общественности… Мрак, в общем.
С чего это вдруг она так резко подорвалась, ума не приложу. Не моя же фраза навела ее на мысль, ведь так?.. Ну, по крайней мере, мне хочется на это надеяться.
К концу этого исследовательского марафона, у меня осталось только одно желание — смотаться из лап бешеной блондинки куда подальше. И не попадаться никаким ученым никогда в будущем. Немного успокаивало лишь то, что спать Акаги не придется — сама же и нашла себе головную боль.
Ничего удивительного, что к тому времени, как я добрался до палаты, в которой лежала Рей, вид мой был даже хуже, чем с утра.
— Привет, — улыбнулся я Синевласке.
С девушки уже сняли кислородную маску, и сейчас она просто лежала, глядя в потолок.
— Синдзи… — от того, каким голосом она меня позвала, по спине пробежала толпа мурашек.
— Рей… Рей. Я тут, родная. Тут я… — только и мог шептать, уткнувшись лбом в кровать рядом с плечом Синевласки.
Не знаю, сколько я так просидел, но отвлекся только после того, как почувствовал осторожное прикосновение к моей шевелюре. Я поднял голову.
— Синдзи. Не надо, — тихо произнесла девочка, — Все в порядке, — слабо попыталась улыбнуться она. Я тоже попытался, но, кажется, получилось не особо.