Знакомый доктор нашелся весьма быстро, так же быстро он меня обследовал, подтвердил больничный до среды и отправил нафиг. Ну, я и пошел, правда, не нафиг, а искать Мисато.
А вот с этим возникли проблемы. Я начал понимать Кацураги — блуждать в этом лабиринте коридоров можно очень долго. Полчаса мне понадобилось только на то, чтобы найти нужный сектор, где меня минут пятнадцать промурыжили на входе. Все ж таки оперативный отдел, а не фунт изюма. Но и это закончилось.
В общем, долго или коротко, но часа через два я нашел кабинет Мисато.
— О, Синдзи! Привет! — девушка оторвалась от одной из множества папок, лежавших у нее на столе вперемешку с какими‑то документами дюже официального вида. Кстати, сейчас на ней был официальный мундир офицера НЕРВ, со знаками отличия капитана.
— Привет. Работаешь? — кивнул я на заваленный стол.
— Ы–ы-ы! Век бы не видеть эту макулатуру! — страдальчески взвыла девушка, уткнувшись лицом в стол, — Тебе хорошо, полчаса нервотрепки, порвал одну гигантскую тварь, и отдыхаешь, а мне после этого проверять кучу отчетов, сводить их все вместе, а еще и пресс–конференции…
— Сочувствую, — не, я ей реально сочувствую. Я бы так не смог.
— Слу–ушай, Син. Ты же состоишь в оперативном отделе? И зарплату тебе платят… — хитро прищурилась Мисато. Ой–ей, не нравится мне как‑то, куда разговор завернул, — Ты ведь выручишь командира?
— Э–эм… — нет, помочь девушке я был не против, но ле–ень… Брр, — Я на больничном.
— Ла–адно. А потом? — продолжала наседать Мисато.
— Зарплату. Пусть платят.
— Так тебе же и так платят!
— Боевое дежурство, — отмазался я, похлопав по чехлу с телефоном, который я, следуя заветам наших безопасников, таскал с собой везде.
— Будет тебе зарплата, — предвкушающе покивала девушка, — Тем более, что часть этой макулатуры на твоей совести! Вот, скажи мне, зачем ты сломал нож?
Очешуеть! Я им, понимаешь, угробил гигантскую злобную тварь, а они все еще недовольны, ножик им целый верни!
— В ходе… боевых действий, — выдавил я.
— Ты в ходе боевых действий, а мне вот, — Мисато выкопала какую‑то папку, — столько бумаг заполнить пришлось.
Нда. Интересно, а если бы я какую‑нибудь запчасть оторванную от Ангела притащил, меня бы так же проклинали? М–м… Мисато бы да, а вот Акаги… Хе.
— Ладно. Понял. — я поднял руки, мол, сдаюсь.
— То‑то же, понял он. — ворчливо продолжила Мисато. Потом встрепенулась, — Тебе хоть квартиру выделили?
— Да. Квартира. Телефон. Деньги. Школа, — на последнем слове я скривился.
— Школа? Разве при твоем… Ну… — девушка попыталась подобрать слова.
— Понял. Надо. Рекомендации врачей.
— Так ты раньше ходил в школу? — удивилась Мисато. Кажется, она уже составила о моем прошлом впечатление, несколько не соответствующее реальности.
— Редко. Мало. Экзамены и подобное. Ходил в кружок. Музыка.
— О–о! Так ты еще и музыкант?
— Да. Да. Виолончель. Гитара — мало. — похвастался я. Ну а смысл скрывать, да и приятно порой поиграть что‑нибудь в хорошей компании.
— На виолончели и немного на гитаре?
— Да.
— Шикарно! — восхитилась девушка.
— Обычно. — пожал плечами я.
— Ну не скажи… Знаешь, надо будет как‑нибудь к тебе зайти… но не сейчас. — резко поникшая Мисато производила забавное впечатление, — Где‑то… Ну, в четверг, например. Разгребу макулатуру.
На упомянутую макулатуру она посмотрела таким взглядом, что я удивился, как на столе ничего не вспыхнуло.
— Кстати! Акаги просила тебя зайти к ней через неделю, какое‑то обследование надо пройти.
— Понял. Ясно. — значит, в следующий понедельник. Нормально, — Ладно. Пошел я.
— Ага… Везет тебе… — тоскливо сказала девушка.
— Хочешь драться? С Ангелами? Вместо бумаг? — спросил я, уже стоя у двери.
— Да я б за такую возможность еще и приплатила!
Назад я ехал, распугивая народ задумчивым видом. Просто было скучно, а в голове бултыхались мысли о символизме, его роли в нашей жизни, и прочая чушь на границе религии, мистики и философии.
Ха. Мистика. Мистика, ставшая реальностью. Я ведь еще в прошлой жизни был убежденным материалистом. Нет, поломать голову над какой‑нибудь полуабстрактной фигней мистического плана я был не прочь, но признавал существование подобных явлений только в виде мысленного эксперимента. Потом я стал старше, начал понимать символизм и аллегорические высказывания, и понял, что по факту, весь конфликт мистического взгляда на мир и строго материалистического, всего лишь проблема интерпретации.