Староста секунду раздумывала, потом медленно кивнула. Я демонстративно удалил строчку, закрыл редактор.
— Прошу прощения. Тяжело говорить длинно. Психическое нарушение.
— М? — видно все еще раздумывая над тем, что я ей сказал, отозвалась староста, — А… Хорошо, я передам ребятам, чтобы не лезли к тебе.
— Спасибо.
Умная девочка. Повезло.
Через десяток секунд раздался ее голос из другого конца класса.
— Кенске! А ну убрал камеру! Хочешь, чтобы я сделала с ней тоже, что и с предыдущей?!
— А–а! Не надо, староста!
«Спили мушку, брат. Спили мушку.» — всплыл в голове старый анекдот.
Бардак. Такой знакомый дурдом, ей–ей.
— Есть хочешь?
В школе началась «большая» перемена, предназначенная на съесть и переварить обед. Я не стал готовить традиционное бенто, а просто завернул в бумагу пирожков все с той же картошкой. Просто и сытно.
— Да. — почти не задумываясь ответила Рей.
— Пошли, — усмехнулся я. Все‑таки девочка начала мне доверять. Пару дней назад она постоянно задумывалась над моими словами, будто выискивая подвох. Сейчас же даже не стала тормозить или стесняться… Впрочем, последнее точно не про Рей.
Расположились на лавочке во дворе школы. Я достал кулек, развернул его, положил между нами.
— Приятного аппетита.
— Приятного.
Большинство школьников предпочитают обедать либо в классе, либо на крыше. Кстати, крыши тут вроде бы как и закрыты, но кто хочет пролезть, пролезет без проблем и не скрываясь. Там даже высоченная сетка есть, типа чтобы не пытались спрыгнуть или упасть.
— Было вкусно. Спасибо. — Рей всегда ела быстро, аккуратно и понемногу. Я не настаивал — ну не хочет есть, не надо. Может она линию блюдет? В порядке бреда. Да, кстати…
— Рей. Перевязки дома. Почему не больница?
Этот вопрос меня заинтересовал еще тогда, когда девушка ушла от меня после первой перевязки. Серьезно, почему? Нет, я понимаю, что раны не слишком серьезные, но все–же перевязывать саму себя…
— Не было приказа.
Ой–ей. Как все плохо, до полноценной социализации как до… как до Москвы отсюда.
— Ясно. Сок?
— Да. Спасибо.
Ничего. И тебя вылечим…
Жаркий денек продолжался.
Зазвонил телефон. Да, тот самый, спутниковый.
Я дернулся. Ангел? Бред, только неделя же прошла… Вроде в аниме прошло минимум две недели… Ч–черт!
— Алло?! — рявкнул в трубку.
— Синдзи! Привет! Слушай, ты где живешь? Мне до административного корпуса тащиться ле–ень. — раздался в трубке голос Мисато.
Твою же мать! Ложная тревога…
Потратил несколько секунд на то, чтобы успокоить противоречивые чувства — облегчение, обида, не успевший потухнуть азарт…
— Синдзи? Ты слышишь?
— Слышу, да. Микрорайон 22. Шестой дом. Квартира четыреста восемь.
— Ага, хорошо! Завтра заеду… Погоди. Двадцать второй микрорайон, это же вроде чуть ли не руины?
— Нормально. Снаружи выглядит страшнее. Народу нет. Хорошо!
— Мда? — скептически донеслось из трубки, — Ну ладно. Завтра вечером буду! Пока!
Э–эх… Даже немного жалко, я уже настроился на очередной эпичный мордобой. Грустно, господа.
Тэкс. Завтра в гости придет Мисато, а значит надо сготовить чего‑нибудь вкусненького. А это, в свою очередь значит, что надо топать в магазин. Ле–ень.
Вздохнув, я направился на выход. Пойдем, прогуляемся.
Привычное зрелище захламленного коридора… Заняться бы уборкой, но когда? Да и больной живот комфорта не доставляет. Про попросить помощи у Рей так вообще говорить не стоит — ей еще выздоравливать и выздоравливать.
Кстати, о Рей. Дверь в ее квартиру приоткрыта — опять не запирается. Ну что за человек… Хотя, с другой стороны запираться особого смысла нет, в этом доме, кроме нас никто не живет, меня девушка не боится, а левых и нежелательных посетителей отловят парни из наружки. Хм… Зайти к ней, что‑ли?
— Рей! Это Синдзи! Можно войти? — постучался я дверь. Ответа нет.
Постучался еще раз, та же реакция. Ладно, зайду на обратном пути.
Уже привычная лестница, столь же привычный заваленный строительным мусором и заросший травой дворик. А я начал обживаться, смотрю. Все кажется таким знакомым, особенно в цвете заходящего солнца. Длинные, закатные тени расчеркивают пространство, разбивая видимый пейзаж на неровные части…
Хе. Неровные части, контрастная окраска… А почему бы и нет?
Покрутил возникшую в голове идею туда–сюда. Почему бы не попробовать окрасить Евангелион по принципу зебры? В смысле, есть такой способ маскировки, как сейчас не знаю, но раньше активно использовался на флоте — борта кораблей разрисовывали неправильными черно–бело–серыми фигурами, которые скрадывали вид корабля на фоне горизонта. Логически расчленить силуэт Евангелиона на части, покрасить… Не знаю, как Ангелы, но люди часто теряются, не замечают предмет, окрашенный таким образом. Конечно, тут большое значение имеет игра психики, спектр зрения, но чем черт не шутит…