— Слышь, малой! Эй, бля! Тебе говорят!
М? Мне?
Я огляделся. Солнце уже село, и вокруг царил полумрак, то самое время «куриной слепоты». Кроме меня в обозримом пространстве был только один персонаж, который ко мне и обращался — потасканного вида мужик, лет тридцати–тридцати пяти на вид.
— Ты че, бля, глухой?! Пиздуй сюда, сука!
О как. Я нарвался на гопника. Любопытно…
В этом мире я уже встречался с подобными персонажами, правда они были помоложе, и знали меня получше, так что особо на меня не наезжали, мол, кто его знает, что у психа на уме. Интересно, правда, где и почему щелкают клювом «топтуны» в штатском?
— Ну все, бля, заебал! Гони бабки! — тело достало ножик. Ути–пути, какие мы опасные…
Опаска зашевелилась где‑то внутри, знакомое веселье начало срывать крышу. Повеселимся, ур–род!
— Бабки, я сказал, гони! Живо, бля, порежу! — дотянись сначала, уебыш.
— Пошел нах.
Мужик на секунду застопорился, и этого мне хватило. Метнуться на встречу врагу. Замахивается! Медленно! Влево, пропустить руку с ножом мимо себя! Ух ты, как удобно подставился! Ну и получи по ребрам!
Нет, не так! Он взрослее, сильнее, выносливей! Нельзя играть!
Подхватить удобный камешек, одновременно разворачиваясь к врагу. Тот даже не пошатнулся, только немного скривился. Лови!
Осколок бетонного блока прилетел ему в левое плечо.
— Ах ты, сученыш! — бежит на меня, собираясь прижать к стене. Щщаз!
Проскользнуть, ужом прокрутиться мимо врага, рядом, в притирку… И вскользь получить локтем по башке.
Отступать, уходить! Назад, назад! Камень…
— Я тебя сейчас выебу, маленький… — стоит, широко расставив ноги. Ну, значит сам виноват.
Снова рвануться вперед, под бестолковый богатырский замах ножиком. Так ему бы мечом замахиваться… Получи!
Подлейший удар, которым можно сложить пополам и заставить плакать любую особь мужского пола, приходится ровно в цель. Гопник с сипом сгибается, держась за пострадавшее место.
Н–на еще, теперь по маковке!
Глухой стук прервал сипение, и урод завалился на бок. Интересно, я его убил? Да похер!
Адреналиновый всплеск вырывается хохотом до слез, натуральной истерикой. Ка–айф! Зашибись!
Ладно, а где НЕРВовцы?
— «Топтуны», бля! Филеры! Выходите, косячники! — веселье все еще бьет по мозгам, не позволяя спокойно стоять на месте. «Косячники», кстати, не появились. Как интересно, это ведь крупнейший косяк, причем со стороны Гендо! Интересно!
— НЕРВ, сука! Отдел безопасности! А ну сюда! — рявкнул на пределе голосовых связок.
Тэкс… А если это провокация со стороны Гендо сотоварищи? Блин, тогда сейчас никто не появится, и я никак не смогу доказать что вообще какой‑то хмырь тут был… Возьму‑ка я ножик с собой на всякий случай…
Сложив и завернув в обрывок какого‑то пакета старую, ржавую «бабочку», засунул ее в карман. О, бля. Появились.
Из‑за угла, с той же стороны, откуда я пришел, спешили два шкафа в тематических костюмах, в очках. Ламеры. Проперлись.
— Что случилось?
— Почему вы не дождались нас? Это накладывает…
— Нахуй пошли! — не выдержал я, — Вам пиздец. Не должно быть, — я пнул тело, — Такого. Предотвращать! Ваш косяк!
Сплюнув под ноги смутившимся мужикам, медленно выдохнул. Х–ха…
— Убрать организм. Я впорядке. Доложу начальнику. Вашему начальнику, — уточнил я, — Не моему. Для остальных — убежал. Я убежал. — снова уточнил на всякий случай. А то им ума хватит насочинять, что гопник убежал, испугавшись невидимой охранки.
Кажется, мужики прониклись. Правильно прониклись — если я доложу об этом Кацураги, она их на британский флаг порвет. А представить, что с ними сделает Гендо, за невыполненное с его стороны обещание, мне и фантазии не хватает. Причем, в этих двух случаях я навряд ли что выгадаю, а так смогу договориться с начальником моей охранки. Есть у меня сильное подозрение, что он же курирует слежку за мной. Да и вообще, лучшее — враг хорошего.
Короче говоря, «штатские» прониклись, и клятвенно пообещали убрать организм, который как раз начал шевелиться. Засим, я со спокойной душой и радостью от хорошей драки, отправился дальше в магазин.
В магазине, кстати, единственный продавец как‑то странно на меня косился. Подозреваю, что видок у меня был, как у того бойцовского кота после драки.