— Уверены? Дрался я.
Такеши покосился на меня, нажал какие‑то кнопки на пульте у себя на столе.
— Говорят тебе, сиди и не рыпайся, мальчишка. — еще раз что‑то нажал, — Я надеюсь, вопрос исчерпан, Икари–сан?
Меня продрало. Реально продрало, до кишок. А потом я заржал.
Зашибись. Посмотрим, организм.
Продолжая ржать я встал, и пошел отсюда. Не, я не пойду к Мисато, я сразу пойду к Гендо. Такое пренебрежение спускать не собираюсь.
Все на той же проходной, я посмеиваясь вытребовал у солдатика телефон секретариата Гендо, и тут же позвонил ему.
— Служба секретариата главнокомандующего, секретарь Аюми, слушаю вас.
— Икари Синдзи. Передайте Гендо. Договор не выполнен. Надо поговорить.
— Э… Простите…
— Передайте. Просто передайте. Срочно. — с этими словами я сбросил звонок. Ждем–с…
Не прошло и двух минут, как телефон зазвонил.
— Да. Слушаю.
— Поднимайся в мой кабинет, — проговорила трубка голосом Гендо.
Пляшем.
Кабинет Гендо внушал шок и трепет, без шуток. Гигантское пустое пространство, черный зеркальный пол, черный же потолок с Древом Сефирос, выгравированным золотистой росписью. Вместо стен — сплошное окно по кругу. Шахта лифта, стол, Гендо. Все.
— Ты хотел поговорить.
— Да. Ошибка. С твоей стороны.
Гендо помолчал, продолжая сидеть со сложенными у рта руками. Атмосфера подавляла, не был бы я в режиме боевого веселья, фиг бы слово смог вымолвить.
— Продолжай.
— Вчера вечером. Был атакован. Охраны не было. Гопник. Пьяный. Справился сам.
— Доказательства? — а батя‑то немногословен.
— Есть. Другое. Сегодня пришел. Разбираться. Кабинет Такеши. Угроза. С его стороны. Смерть преступника. Я оставил живым.
— Жди. — Гендо поднял трубку телефона, — Дайте мне Ватанабэ. Да.
Пауза затягивалась. Я разглядывал узоры на потолке, усилием воли удерживая в себе страх, а вместе с ним и злость.
— Да. Кабинет Такеши, второй отдел. Сегодня. Я понял. — Гендо положил трубку, — Семь минут назад, Такеши отключал системы наблюдения, пока ты находился там.
— Да. Цитирую. Тебе говорят… Сиди. Не рыпайся. Мальчишка. Конец цитаты.
— Хорошо. Какие у тебя доказательства нападения?
Я молча положил перед ним тот ножик–бабочку, все еще завернутый в обрывок мусорного пакета.
— Оружие преступника. Должны быть отпечатки.
Гендо даже не покосился на сверток, продолжая давить меня взглядом.
— Я понял. Свободен.
Не вот это наглость… Я даже где‑то восхищаюсь. Ну свободен, так свободен.
Уже у самой дверцы лифта я не удержался.
— Компенсация. Обсудим позже.
Так тебе!
Глава 6.
— Привет, Син! Проходи, заходи, я сейчас…
Мисато как всегда кипела энергией. Сейчас она что‑то энергично черкала в бумагах.
— Как дела? Как новая школа? — не отрываясь от бумаг спросила девушка.
— Школа нормально. Дела весело, — оскалился я. Видно, что‑то такое в моем голосе все‑таки проскользнуло, потому что Мисато даже оторвалась от бумаг.
— Э… Синдзи… Ты кого убил? — фига се, с чего такие вопросы? Я изогнул бровь в вопрошающей гримассе, — Ну, у тебя вид такой, как тогда в Еве.
А. Вот оно что.
— Нет. Все нормально. Конфликт с охраной. — я еще шире ухмыльнулся, представляя, что с ними сделает Гендо.
— Та–ак. А ну давай рассказывай! — Мисато отставать не собиралась.
— Ничего особого. Вчера. Шел в магазин. Нарвался на гопника. Подрался, — аж приятно вспомнить!
— Чего–о?! А где были твои охранники? К тебе же целый отдел приставили! — возмущению Мисато не было предела.
— Опоздали. Бестолочи. — покивал я, — Пришел договариваться. Нахамили. Угроза.
— Значит, так… Кто там у тебя? Такеши, ага… — Мисато пугала. Никаких шуток–прибауток, только сосредоточенность.
Бедный, бедный Такеши! Мне его даже почти жалко. Пожалуй, я ему даже немного помогу.
— Стой. Не надо.
— Синдзи, это не шутки… — начала было девушка.
— Знаю. Знаю. Гендо в курсе.
Мисато продолжала серьезно смотреть на меня.
— Ты не понимаешь, Син. Только вдумайся — из‑за тебя убили человека.
А ведь девушка права. Не понимаю.
— Да, Мисато. Ты права. Я не понимаю. И не смогу. — последняя внимательно следила за мной, — Я мог убежать. Ничего бы не было. Но было скучно. Вылез этот урод. Стало весело. Все просто. Я псих.
Я ведь действительно не смогу понять. Мне сейчас кажется дикой мысль, что я должен метаться и убиваться из‑за того алкаша. Да даже если бы я сам его убил!
— Не могу убиваться. Не повод. Был враг — нет врага. Вся логика. Как с Ангелом.