На следующий день, после явления Рей и Мисато, прям с утра пришла медсестра, закапала какую‑то фигню в левый глаз, и меня увезли к доктору. Там, мне пришлось подписать какие‑то документы (подписывать с одним открытым глазом — мрак!), потом вкололи что‑то усыпляющее, да так, что я проснулся только к следующему утру. С уже прооперированным глазом.
Пять дней, мне пришлось лежать целых пять дней в больнице — вот где тоска! Хорошо хоть Рей с Мисато заходили каждый день.
Рей, как правило заходила после школы и сидела со мной до вечера. Мисато же, вечно замотавшаяся так, что даже прикалывалась как‑то слабо и без огонька заглядывала ближе к вечеру, поднимала всем настроение, и забирала Рей домой. Идиллия…
И вот, наконец, с меня сняли повязку, закрывающую левый глаз. Любопытно…
— Все хорошо, иридо–хрусталиковая диафрагма прижилась хорошо, только вот с цветом немного промахнулись… Впрочем, смотрите сами. — врач, осматривающий меня протянул зеркало.
Я пытался проморгаться. Левый глаз еще видел мутновато, но уже сносно, читать крупный текст можно. Хе… А прикольно…
На меня смотрело мое же отражение. Вроде все как обычно, вид бывалого бойцового кошака… Разве что уши пока целые. А вот глаза…
Правый глаз оставался привычного серо–синего цвета, а вот левый стал ярко–голубым, почти ультрамарин. Контраст достаточно сильно бросался в глаза. Забавное впечатление получается, кажется что левым глазом я смотрю пристальней, чем правым. Гы.
Но зажил еще не до конца — весь белок левого глаза словно залит кровью. Эдакий фингал…
— Вас все устраивает? — врач обеспокоенно смотрел на мое лицо.
— Да. Да. Зашибись! — как приятно снова смотреть двумя глазами, а! — Могу домой?
— Это как Хиори–сан скажет, я лишь офтальмолог.
Хиори–сан, оказывается именно так звали того хирурга, пощупал мои ожоги, и послал домой, наказав приходить на перевязки.
— Дома нельзя? Перевязки делать. — спросил я. Нафиг мне это надо, каждый день мотаться в Геофронт и обратно.
— Хм… Никаких противопоказаний я не вижу, но тогда вам придется купить мазь…
Получив все рецепты от всех докторов, я наконец отправился прочь из этого вертепа. Домой–домой…
В холле больницы меня уже ждала Рей. Завидев мою тушку, она встала.
— Домой?
— Домой.
Э–эх, как же я соскучился по обычному небу! Левый глаз еще немного побаливал на свету, но видел я уже прекрасно. Молодцы доктора, что тут скажешь, надо будет накупить выпивки и поставить им…
— Рей. Пошли пешком. — предложил я, когда мы выбрались из Геофронта.
— Ты еще не до конца оправился от ранений…
— Ре–ей. Пожалуйста.
Девочка на секунду задумалась.
— Хорошо, Синдзи.
Глава 11.
Пройтись с Рей по городу было прекрасной идеей. Даром, что я действительно еще не до конца оправился, и подходя к дому Мисато… нашему дому вымотался как тот конь. Но, повторюсь — это того действительно стоило.
День был ясным, но не таким жарким, как предыдущие, надоевшие всем до зубовного скрежета цикады молчали, народу на удивление было мало для буднего дня. Чистый, ухоженный город, красивая девушка рядом, приятная погода… Что еще надо для счастья?
Впечатление немного портили маячившие на краю зрения персонажи «в штатском», но это есть необходимое зло, от которого никуда не деться… А дальше… А дальше — фиг его знает, будем, как говорится, решать проблемы по мере их поступления.
Я укоренился в этом мире. В прошлой жизни, я постоянно чего‑то боялся, боялся насилия, разочарований, даже жить в полную силу боялся. Закрылся у себя в квартире, и проводил дни нагружая мозги бессмысленной работой, перечитыванием одних и тех же книг… Даже на гитаре играл только для себя, из принципа, и почти никогда не играл в присутствии редких гостей.
А потом, попав сюда я переступил через свой страх — пусть это и было побочным эффектом безумия, акта «агрессивной мимикрии», но теперь уже опасались меня. Однако…
Вот появилась Мисато, импульсивная и веселая, которая, как я понял, решила взять опеку над пацаном, «не приспособленному к этой жизни». Утрирую, конечно, но с моей колокольни выглядит примерно так.
Вот появилась Рей, над которой уже я сам взял опеку. Действительно неприспособленная к этой жизни, до ужаса наивная и меланхоличная… Пусть кто теперь попробует у меня ее забрать — по ветру развею. Евангелионом задавлю.
Я окончательно вжился в этот мир приехав сюда, в Токио-3.
— Пришли.
— Да… Дом.
Привычный подъезд, привычная дверь…
— Я дома.