И самая гадостная тварь, из‑за которой в аниме Рей пришлось взорвать себя вместе с Ангелом. Прибью, уничтожу, не допущу. Аску схарчить дам, ее не жалко. Нет уж, здесь такой фигни не произойдет.
Ну и конечно, Табрис, он же Нагиса Каору, хренов бисенен–яойщик все последние серии липнущий к Сину. Нахер гомосеков, у меня Рей есть…
Ух ты блин, я склеротик. Еще же был один организм, с орбиты падал, и его все скопом пафосно ловили. Мдя… Придется поднапрячься.
— Синдзи. — тихий голос Рей вырвал меня из размышлений.
— Доброе утро, — я с улыбкой посмотрел на сонную девушку в одной футболке. Красавица, — Чай будешь?
Рей моргнула, обдумывая.
— Да.
Ну, хватит размышлений. Примерно в какую сторону работать я выяснил, теперь нигде не пропереться бы…
— Си–индзи, ты чудо…. Аргх! — невнятно прозевала Мисато, глядя на кружку кофе.
— Стараюсь.
— Бли–ин. Когда у тебя уже больничный закончится? Сплавлю на тебя половину бумаг, начну высыпаться…
— Эксплуатация несоврешеннолетних? — подколол девушку я, но все–же ответил, — Сегодня.
— Тебе зарплату за это заплатят, — девушка сонно моргнула, — Стоп. Как сегодня?
— Так. Сегодня.
С того дня, как я выбрался из больницы прошла уже почти неделя. Все шло своим чередом, Мисато подкалывала нас с Рей, я готовил еду, играл на гитаре, Рей ходила в школу и на синхротесты… Обычная такая жизнь. Идиллия, да…
— Уарк! — мои размышления оборвал требовательный вопль пингвина. Я со вздохом полез в холодильник.
— Держи, проглот.
— Уарк! Уарк!
— Сам такой.
— Уарк!
Препираться с пингвином стало моим любимым занятием. Умнейший птиц — вроде кроме своего фирменного «Уарк» не издает никаких звуков, но сразу как‑то понятно, когда он тебя посылает нафиг.
— Опять с Пен–пеном ругаешься? — хихикнула Мисато, — Знаешь, вы так забавно выглядите, оба с такими серьезными мордочками, — девушка снова захихикала в кружку.
— Уарк.
— Дурдом. — согласился я с пингвином, — Мисато. Подбросишь? В Геофронт. — попросил я.
— Не вопрос, только Рей завезем в школу, — отсмеялась девушка.
— Конечно.
— Ну и отлично… Заодно и покажу тебе рабочее место.
— Припахали. — мрачно констатировал я. Мисато снова рассмеялась.
В Геофронте, можно сказать, я пошел уже по привычному маршруту — больничный корпус, регистратура, терапевт, хирург, дерматолог… Ожоги, однако, да и требовался я нашему начальству дюже бодрый и здоровый. Но и это наконец закончилось…
Мисато сидела мрачная и злая. Странно.
— Что случилось?
— М?
— Что случилось? Не шутишь. Не улыбаешься. Не здороваешься. Нетипично. — более развернуто пояснил я.
— Да так… Встретилось тут одно имечко… — последнее слово было произнесено с такой неприязнью, с которой девушка может говорить только о бывшем.
Никак, Кадзи Редзи объявился? А не рано ли?
— Кто именно? — попробовал прощупать тему.
— А тебе‑то зачем?.. — отмахнулась девушка.
— Морду набью. — пояснил я, — При случае.
Мисато рассмеялась.
— Ну–ну, защитник! Одной Рей мало, теперь и ко мне колья подбиваешь?
Я прошелся изучающим взглядом по девушке.
— Хм… — изобразил задумчивость.
— Ах ты паршивец! — возмутилась. Я уже было собрался подколоть ее, мол, первая начала, но капитан продолжила спич, — Он еще и раздумывает!
Я заржал.
— Туше. Так кто? Раздумывать не буду. Сразу драться. — Мисато аж поперхнулась от такой интерпретации.
— Да есть один тут… Точнее был. Так. Ты же знаешь, что ты Третье Дитя? Рей — первая, ну а в Германии есть Вторая, и вот ее куратором сделали одного старого знакомого, век бы его не встречать. А ведь придется! — под конец девушка почти рычала. А Мисато красива в гневе, я вам скажу.
— Понял. Бить сразу. — попытался разрядить обстановку… неудачно.
— На упреждение! Сразу как завидишь! — капитан распалялась все больше и больше, но вдруг резко успокоилась, — Ну, это ко мне отностися… Хотя кто знает, вдруг он и тебе не понравится…
Мечтательный тон, которым были сказаны последние слова, не оставили во мне сомнений — Кадзи. Именно он попадет под раздачу при встрече. Надо бы тоже как‑нибудь свое неудовольствие ему выказать, а то симпатичная девушка и из‑за него бесится. Пожалуй, в табло ему оформить не смогу, но куда‑нибудь да дотянусь.
— Ладно, Син, хватит приятных воспоминаний, и давай займемся делом…
Ну, здравствуй, знаменитая бумажная работа. Я от тебя бегал полторы жизни, но все–же ты меня настигла.