— Готовься!
— Знаю!
Еще секунда… Сейчас…
Обстрел прекращается, и в облаке пыли, что быстро разгоняет ветром, начинают проглядывать силуэты врагов.
— Беру правого!
Аска не отвечает. Ангелы развернулись в сторону батарей — обстрел производился с двух направлений. Мой Ангел стоит чуть развернувшись…
Краем глаза замечаю прыжок Аски. Все правильно — ее противник стоит чуть дальше…
Мой выход!
Прыгаю вперед, «по земле», крепко сжав рукоять меча в обоих руках.
Удар, и меч пробив пленку АТ–поля… соскальзывает с подставленной «руки» Ангела.
Ч–чер–рт!
Пытаюсь достать врага на обратном движении, безнадежным жестом, но инерцией меня проносит мимо. Проклятье! Да ебанись ты об стену!
— Икари! Идиот! — вопит Аска.
От последней фразы я просто озверел.
Оттолкнуться ногой, гася импульс инерции, одновременно разворачиваясь назад. Долго, долго! Быстрее!
Опереться АТ–полем, бросая его назад, ускоряя разворот… Перехватить меч одной рукой, размахнуться, и воткнуть в ядро «своего» Ангела…
Еще разворот! Пригнуться! Атака второго врага проходит мимо, попадая в своего же собрата, ломая оставленный в теле врага меч, и моя рука, до предела напитанная жгучим холодом, пробивает защиту, с хрустом разбивая ядро второго врага на мелкие осколки…
Все заняло не больше секунды. Вот кроваво–красной вспышкой дала знать о себе ярость, вот я вбиваю меч в одного Ангела, вот убиваю другого… А теперь я тупо пытаюсь отдышаться, глотая ледяную LCL, и пытаясь понять — почему враги падают и не пытаются подняться?
— Икари! Черт! Не мог мне одного оставить?! — яростно возмущается чему‑то Аска.
Все. Все кончилось. Спокойно…
Сердце заходится в бешеном ритме, время от времени «захлебываясь», «пропуская» удары, в глазах плывут разноцветные круги. Встряхиваю головой, пытаясь отогнать подступающую муть.
— Связи нет. Почему? — вопрошаю я пространство. До меня только сейчас дошло, что во время боя я не слышал ни голоса Мисато, ни Акаги, ни комментариев операторов Центра.
— АТ–поле глушит, — все еще недовольно отозвалась рыжая, — Связь с тобой потеряли почти сразу, как ты полез в драку, Мисато меня предупредила.
— Ясно, — выдохнул я. Все. Можно отдохнуть.
С грохотом и пылью, вызвав небольшое землетрясение, бронированная туша Первого обрушивается на поверхность холма.
Командующий и его заместитель, внешне равнодушно изучали тактическую карту, показывающую проходящий бой. Внизу, на следующем ярусе, Мисато наседала на научников, пытаясь заставить их наладить связь с пилотами Евангелионов, дерущихся с Ангелом.
— У тебя был прекрасный шанс для «замены»… — сказал Фуюцуки, — Комар носа не подточит. Сотрясение мозга, LCL, асфиксия…
— Почему ты считаешь, что это последний шанс? — глухо спросил в ответ Гендо.
Фуюцуки хмыкнул.
— Неужели ты привязался к девочке? Как нехарактерно для столь холодного человека, ай–яй…
— Чушь. — командующий замолчал.
Оба мужчины продолжали смотреть на карту боя. Евангелионы, после безуспешной «импровизации» пилота Первого, продолжали выводить Ангелов на заданные позиции.
— Пока слишком рано, — вновь подал голос Икари. Замком посмотрел на него, приподняв бровь, — При правильной подаче информации, Синдзи может стать верным союзником в случае гибели Рей. Но перед этим он должен кое‑что понять… И узнать.
Фуюцуки перевел взгляд обратно на экран.
— А вдруг он захочет реализовать третий сценарий? Свой сценарий?
— Возможно. Не допустить подобного будет нашей задачей. SEELE продолжает выжидать, подозреваю, что они готовят свою креатуру.
Замком устало вздохнул.
— Как все просто выглядело в начале… После смерти я займусь тем, что найду того, кто внес изменения в Сценарий, и буду являться ему во снах до конца дней.
Гендо усмехнулся. Впрочем, понять это мог только очень хорошо знающий его человек.
— Поднимайте его сюда! — чьи‑то руки пытались вытащить меня из капсулы.
Да вы все охерели, мать вашу! Дайте откашляться!
Мои протестующие дерганья были проигнорированы, и неизвестный продолжал меня шевелить.
— Кх… Кха–кха! Пошл–кхы нах–хер! Кха! — сквозь кашель кое‑как смог выдавить я. Поняли, отстали.
Ненавижу выбираться из LCL в сознании! Ненавижу LCL! Тьфу, кха–кха…
Ощущение, будто выкашливаешь куски легких. Колорита еще добавляет и то, что эта жидкость имеет характерный такой, «металлический», солоноватый привкус.