— Ты нормальная так орать? Не видишь, что мне плохо? — совершенно спокойным голосом говорит он. Странно, но в жизни он совсем не похож на того ублюдка из книги, по-крайне мере по первым словам.
— Что мы тут делаем? — с каждым разом я все больше и больше поддаюсь панике и не могу себя контролировать, совершенно. Я понимаю, что должна сейчас находиться в своей комнате, вместе с моими любимыми девочками и разговаривать о будущем и о том, что ожидает Сару уже завтра. Я не смогу находится здесь долго, ведь мне нужно проводить подругу во взрослую жизнь. При виде кровавых следов на белом покрывале, мне становится плохо, глаза наполняются слезами и я скатываюсь по стене вниз, хватаясь за голову, что есть силы. Это сон или встреча? Теперь я ничего не понимаю, — Элиас, мне нет семнадцати, мы умрем, находясь рядом! — от осознания подобного я заливаюсь истерикой. Умереть, но точно не сейчас.
— Успокойся, — говорит он, после чего откидывает одеяло с себя, встает и направляется ко мне, сидящей на полу, съежившись как можно сильнее. Я не успеваю разглядеть, как он одет, но голый торс запоминается мне надолго. Он садится на корточки так, что мы оказываемся на одном уровне и теперь, стоит мне лишь поднять голову, мы будем сидеть лицом к лицу. Элиас настолько близко, что я слышу его дыхание, — Я рядом, все будет хорошо. Не забывай, наша связь особенная, — говорит он, глядя прямо в глаза и неожиданно кидается ко мне в объятия. Я не знаю почему, но слова этого совершенно незнакомого для меня человека утешают. У меня складывается впечатление, будто все на самом деле было не так, будто мы не чужие друг другу и знакомы уже очень давно. Он внедрил мне чувство защиты рядом с собой, теперь именно это я и чувствую, когда он рядом. Защищенность. Иногда этого так не хватает. Не хватает, когда весь мир против тебя. Человеку так легко подать поддельные эмоции, нужно знать лишь основы психологии. Наша связь особенная… В чем же, объяснишь, «сладкий»?
Я чувствую его голый торс, манящий запах, исходящий от шеи, а наши объятия обжигают. Это сон. Ночная встреча. И узнать это довольно легко — метка не прожигает кожу, заставляя истекать кровью. Смерть настолько любит нелонгфродитов, что готова компенсировать лишнюю привязанность физической болью.
— Что мы здесь делаем? — говорю я, успокаиваясь и шмыгая носом. Слишком много волнующих вопросов, которые можно задать позже, но не менее важные, которые нужно задать сейчас. Все смешивается в одну кучу и я уже не осознаю, что именно мне нужно говорить. Вариант на а-бум тоже меня устраивает.
— Извини, сладкая, папа проводил опыты, пытаясь отсоединить меня от тебя, но у него не вышло. Ты испытала такую боль из-за двух ритуалов одновременно, призыва сюда и истребления из нашей жизни. Я пытался помочь, но в итоге получил так же и даже хуже. Мне нужно было видеть тебя, ведь ты в деле, так? Малышка, никто больше не должен об этом знать, даже та самая книга, все должно остаться в стенах этой комнаты, ладно? — он дождался моего кивка и промолчал, дожидаясь недлинных вопросов, чтобы начать говорить о плане.
— Почему наша связь «особенная»? — спросила я, но в ответ получила лишь ухмылку, означающую «узнаешь потом». Ну, хорошо, Элиас, ты сам этого захотел. Я просто замолчу и послушаю тебя.
— В общем, — очень широко улыбнулся он, будто слыша мои мысли. Ему безумно идет улыбка, так его мягкое, но при этом мужественное лицо становится более смазливым и притягивающим, — До нашего семнадцатилетия осталось три дня. За это время ты должна сделать вид, будто тебя нет, ты исчезла, сбежала, умерла, да что угодно, но тебя нет, Клеменс. Так отец будет думать, что опыт удался, я не зависим от девчонки и буду свободен. Но обручиться нам придется в любом случае, чтобы не умереть, ведь не стоит забывать, что всё это — игра. Никогда не путай иллюзии с реальностью, сладкая. Наша следующая встреча пройдет в семнадцатилетие, там ты мне скажешь, где ты находишься и я найду тебя, а также обсудим все, если что-то изменится. Твоя роль предельна проста по сравнению с моей, Клеменс, не подведи, — я постаралась быстро обработать только что пришедшую информацию в голове и кое-как получилось. Сбежать, Клеменс, нужно сбежать, как ты делала это неоднократное количество раз, чтобы выжить.