5 глава
Я сижу на диване и громко смеюсь. Нет, это не какой-то уютный домик с удобным диваном, это не эстетичное место, это обычный интернат, в котором живет каждый несовершеннолетний нашей зоны. Каждый человек. Но для меня именно здесь царит уют. Его создают люди. Люди, живущие здесь, рядом со мной. А именно сейчас его создает Питер. Тот самый Питер, что сейчас не пойми где. Тот самый Питер, что писал мне последний раз настолько давно, что я должна была забыть его, но я помню все в деталях. Помню его внешность, его голос и его искренность. Помню, как он уезжал и как я получала его единственное письмо, ограничивающееся одной строчкой. Всего лишь одной. Он смешит меня. И я не могу не смеяться. Не могу не улыбаться, если он рядом. Рядом со мной, а не там. И в этот момент так хочется, чтобы это все стало реальностью. Так хочется... Я жду день, когда уже смогу обнять тебя, Питер. Когда вступлю на поле боя, во взрослую жизнь. Хотя, я уже вступила. И нахожусь здесь не просто так. Меня усыпили и я не имею понятия, что происходит там - вне сна, поэтому просто надеюсь, что это мгновение продлится как можно больше или что я вообще не проснусь. Но стоит ли того смерть? Мы кидаемся на нее, как на запретное желание, которое в итоге ожидает всех. Мы жаждем ее, в надежде, что так будет легче. Но будет ли легче? Пропадут ли прошлые проблемы без появления новых? А что, если будет хуже? Все гонятся за бесконечной пустотой, которой может не оказаться вовсе. Да что вы знаете о смерти, придурки? - Скажи, ну чего ты плачешь? Ты ведь знала, как всё это закончится. Ты всё знала, - раздался голос напротив. Тот самый голос Питера, который я не могу забыть. И, видимо, мне не суждено прожить хоть один день без кошмаров и даже этот до невозможности приятный момент испортится. Мне остается лишь сидеть и ждать Элиаса, который в очередной раз спасет меня из рук смерти. Я надеюсь, - Я люблю тебя, Клеменс, знай это и... Прощай. И в этот момент я понимаю, что совершенно перепутала эмоции. Это был не смех, это были слезы, истерика, крики. Мой милый мальчик, что всегда был со мной, достал нож из пустоты, как это обычно бывает во снах, и проткнул себя. Совершенно насквозь. И последний взгляд, которым он наградил меня перед смертью нужно было видеть. Тот спектр эмоций... Кровь потекла ручьем, что-то попало мне на одежду, кожу, лицо, но я уже не могла ничего сделать. Я просто замолчала и смотрела на все происходящее с безразличием. Видимо, такова моя судьба, что все обрушилось на меня в один момент и я... сломалась. Мне хотелось кричать, бить стены и зарыться в углу, но я осталась сидеть на том самом диване и молчала. Больше ничего. Где же он? Неужели, в кое то веки Элиас забыл про меня? Он приходил на помощь всегда. Всегда, даже если я в этом не нуждалась, но сейчас, когда один из самых эмоциональных снов поглощает меня, он пропадает. Пропадает и не появляется. Видимо, пришло время действовать самой. Но что мне делать? От чего спасаться, когда в этом пространстве нет ничего уже боле ужасного, чем произошедшее? Единственный монстр, который здесь остался - это я. Видимо, нужно убить себя. Тем самым ножом Питера. Вот и он лежит здесь. И тогда сон закончится. Да, думаю, так и нужно сделать. С этим твердым решением я встаю с дивана. Наконец-то решения здесь принимаю я и ничто на меня не действует. Надеюсь. И, знаете, я бы сделала это, если бы не резкая боль в висках, появившаяся моментально при появлении ножа в моих руках. «Смерть преследует тебя.» - пронеслась у меня в голове фраза Элиаса, вырванная из той книги и все стало ясно. Даже здесь я приняла свое решение под влиянием кого-то или чего-то другого. Видимо, так и нужно, оставлять меня зависимой от чего-то. И даже здесь снова меня спас он. Ему, черт возьми, не надоело? Будь я упрямой и в край глупой, в моей груди сейчас красовался переливающийся от освещения лампы нож, а сама я лежала бы в луже алой крови. Но я просто развернулась и села обратно. На тот ненавистный диван. Уже ненавистный. Что ж, раз теперь свою судьбу здесь решаю я, пусть даже и под влиянием кое-кого, но зато оно будет моим. По-крайне мере, я буду так думать. И поэтому, я просто остаюсь сидеть и смотреть в одну точку. Ждать того, что произойдет дальше. Резкая боль вновь возвращается и ей уже нет предела. Что-то заставляет меня взять этот проклятый нож и проткнуть себя. Но, собственное достоинство не позволяет. Рука медленно начинает щипать и с каждым разом все больнее и больнее. Я задираю рукав своего бежевого свитера по локоть и вижу, как постепенно на моем предплечье выжигается надпись. Выжигается на метке, смысл которой я до сих пор не поняла. Элиас... Вскоре боль становится невыносимой, а я кричу, кричу из-за нее. Но пытка все же заканчивается, несмотря на до сих пор стекающую кровь. Окунаться будешь ты. Глаза открываются сами и я тихонько вскрикиваю. Боль. Эта боль передалась из сна в реальность, но не в таком ярком виде. Как только в глазах становиться не так мутно, как было, я пытаюсь рассмотреть и понять, где я и что происходит. Но это бесполезно, ведь подвал, в котором я нахожусь незнаком. Его стены и пол состоит из бетона. Странно, в маленькой деревянной хижине, которая на вид вот-вот развалиться, находится такой просторный бетонный подвал? А я точно там? В этой комнате нет почти ничего, кроме пары шкафов и тумбочек, о содержании которых я и понятия не имею. Ах да, конечно же, тут есть стул, находящийся в середине комнаты и, мягко говоря, он не самый удобный. - Мы выведем его из тебя... - ворвался в тишину голос мистера Яка. Я увидела его и внутри все сжалось. Мне страшно. Если раньше его неуклюжесть и растерянность приводили меня к смущению и умилению, то сейчас я прекрасно понимаю... Он боялся, что его план не выйдет. А еще, он псих. Это можно услышать по его интонации. Как я могла повестись? - Милая внучка, я не позволю этому дьяволу сидеть в тебе, - произносит обезумевший старик, а я, желая возмутиться и выбраться отсюда, пытаюсь ответить ему, но появившийся на моих губах скотч и полусонное состояние запрещают мне это сделать. Внучка... Как же меня начинает выводить эта ситуация. Что за бред? Считать девушку, появившуюся по своей беде на пороге дома, своей внучкой... Эта тема болезненна для меня и я не прощу его за это. Он точно не в своем уме. - Ты проспала сутки... Или двое. Это неважно, важно сейчас только то, что мы тебя вылечим. Вылечим тебя и весь дальнейший род. Может быть немножко больно, - его слова меня насторожили. До семнадцатилетия один день, а я так ничего и не выяснила. Где мой рюкзак, дьявол! Я смотрю направо и вижу. Вижу его и ту самую книгу, которая почти вывалилась из него. Но не стоит привлекать внимание сейчас, стоит думать, как сбежать. В моей голове проматывается небольшой план, но проблема находится в том, что я не знаю, куда ведет выход и чем я рискую. Но... кто не рискует, тот не пьет шампанского? В конце концов, Элиас же спасет меня, так? А больно будет сейчас. - Ты не будешь окунаться, - все продолжал разговаривать сам с собой мистер Як. Я настороженно смотрела на него округленными глазами. Моему удивлению, услышав фразу, которая меня интересовала все это время, не было предела. И самое худшее, что прямо сейчас я могу убить единственного человека, знающего про это. Он называет меня «внучкой» и я бы очень хотела послушать, что он скажет еще и какой информацией обогатит вновь, но... В этот момент я вырываю руки, некрепко привязанные к стулу и отталкиваю старика в бетонную стенку. Бедняга летит и сильно врезается в стенку, а далее падает на пол, вновь ударяясь головой. Мне и делать почти ничего не пришлось, видимо... Я быстро развязываю ноги, хватаю рюкзак и выбегаю. Выбегаю, опрокинув все, с помощью чего он хотел проводить на мне своеобразные «опыты». Выбегаю туда, где еще не была одна. Выбегаю на свободу и знаю, что уже ничего не будет как раньше.