***
Я прибыл домой и небрежно кинул пиджак на пуфик, расстегивая верхние пуговицы белой рубашки. Так удобнее. - Доброго времени суток, сынок, - мое сердце екнуло. Дьявол, зачем же так пугать? - Тебя не было достаточно долго. Мне нужно поговорить с тобой, - серьезно указал он мне и я даже знал на счет чего, ведь я всего лишь подопытная крыска. Отец подошел ко мне, убрал пиджак, который я совсем недавно кинул на пуфик и сел туда, - Сегодня тебе семнадцать. Это величайший праздник, несомненно, но как твое самочувствие, сынок? Ничего особенного не снилось? - как же противно слышать эту фальшивую ласку в свою сторону, так же противна и наигранная улыбка. - Я не собираюсь отмечать этот день, он для меня ничего не значит. И если тебе любопытно, то да, снилось, - после этих слов он сделал очень заинтересованный вид, - Розовые слоники, смешанные со стадом овец, которые прыгают через забор, - нужно было видеть это лицо, когда он услышал не то, что хотел. Я издал смешок и уставился на дверь, как бы витая в своих облаках. - По-твоему это смешно?! - вскочил с места Отец и кинулся на меня, прижимая к стенке. Его глаза буквально залились красным от приступившего гнева. Он повторял эту фразу несколько раз, но я молчал. Я пообещал себе не делать глупостей. Тогда... будет глупо, если я не сделаю это? В этот момент я, спонтанно для него, да и для себя тоже, меняю нас местами и теперь не я прижат к стенке и нахожусь под расспросом, а Он. - А это смешно? Что это? Что произошло? - достал из заднего кармана недавно найденную листовку и начал тыкать ею прямо в лицо Отцу. Да, возможно это неправильно, но сейчас где-то там меня ждет моя девочка, которой он решил лишить меня. А на счет пропажи и говорить не стоит. Наверняка он в ней замешан, - Так и думал, - сказал я и отпустил Отца после его долгого молчания, отчаившись. Свой гневный взгляд он сменил на испуганный, когда увидел мой, обезумевший. Я... Пообещал... Не делать... Глупостей... - Послезавтра у меня бракосочетание по исполнению семнадцати лет. И вспышка.
***
Я расправилась с этой книжкой за пару часов. Теперь я точно знала, что из себя представляет этот мир и что за виды существуют. Но главное, я знала, кто такой Элиас. И меня по-прежнему огорчало, что я не знала, какой связью мы обладаем и что за фраза преследует нас во снах. Ах, ну и конечно же, мысль о том, куда меня отправит «нелонгфродит» работать. Если повезет, то я останусь дома, лишь бы не секс-игрушкой... Закончив с обдумыванием пришедшей информации, я последний раз потянулась, сидя на этом чудесном кресле и направилась блуждать по огромному поместью. Оно и вправду было огромным, если сравнить его с моей маленькой комнаткой на четверых. Пусть она и мала, но люди, которые жили там и создавали уют. Пройдясь вдоль по огромным коридорам первого этажа этого мрачного здания, я забрела в большую комнату. Скорее всего, именно этой комнатой и являлась гостиная. Мой взгляд к себе сразу приковал камин, огонь в котором был зажжен. Странно, это либо Элиас зажег, либо они не отставали и создали «вечный огонь». Хотя, чему я удивляюсь? Сверху этого камина на стене, да и на нем самом, все было обставлено картинами и фотографиями, они создавали какой-то особенный комфорт. Присмотревшись, я заметила на них маленького Элиаса и, как стоило предположить, его мать. Она была чудовищно красивой. Большие голубые глаза и светлые волосы... Это выглядело безмерно привлекательным. На любом другом ее странный нос, форму которого я не смогла и описать словами, смотрелся бы нелепо, но в этом случае он даже подчеркивал ее великолепие. Она не была худощавой, как я, а даже слегка полноватой, но с ее телосложением и фигуристостью это выглядело очаровательно. Даже отбитый любитель костлявых представителей женского пола выбрал бы Ее. Рядом с ними стоял статный мужчина, который был в два раза больше девушки. Его волосы были черными и прилизанными, а черты лица казались очень грубыми, если сравнивать их с нежными чертами его матери. Возможно, они были полной противоположностью, но в глубине души я надеялась, что в их сердце жила любовь. В прошлую ночь я действительно прониклась рассказом Элиаса об его жизни и поэтому любая ниточка, наподобие таких памятных фотографий, доставит мне удовлетворения любопытства. Быстро пробежавшись глазами по всем оставшимся фотографиям, я остановилась на последней, самой маленькой и запрятанной где-то в уголке. Это было фото девушки. Блондинки. И пусть она была похожа на мать Элайса, но это была не она. Странно, он не рассказывал мне о сестре. Спрошу, как увижу. Я подошла ближе к снимку, дабы разглядеть чарующую девочку. В ней явно проскакивали черты... Мари? Теперь у меня все больше проскакивают мысли, что это ее дочь. Стоило мне только взять рамку в руки, как оттуда что-то выпало. О боже, даже здесь я что-то натворила. «Анна и Клеменс». Вот, что было написано слегка неразборчивым почерком на выпавшей бумажке. Меня немного смутило мое имя там, но я же не одна Клеменс во всех зонах, верно? Помнится, в одном лишь интернате было две Клеменс, считая меня... Приглядевшись к фотографии, я увидела знакомую мне книгу. «Долсимкетро». Это уже становилось более интересным, загадочным и пугающим, ведь человек, держащий ее был обрезан. Просто вырезан из фотографии, а где искать эту вторую часть - я понятия не имею. Но мне чертовски интересно. Чувствую себя гребанным детективом. А еще чувствую, как постепенно начинаю засыпать... Видимо, ночь уже подошла, а я и не заметила. Придется продолжить разгадку завтра.