***
Я проснулась в большой комнате в белых оттенках, которая по всей видимости была спальней и по совместительству самым светлым помещением поместья. Да еще и не просто спальней, а комнатой мамы Элиаса. Тут были расставлены ее вещи, фотографии, а о масштабе спальни и говорить не стоило, такое могло быть только у хозяев. Интересно, что сейчас у Элиаса? Я вновь почувствовала тревогу, но решила сильно не накручивать себя в этот раз. Он справится. Слишком долго возиться в уютной кровати я не стала, время шло и шло наверняка слишком быстро. Поправив все в сотый раз, чтобы довести комнату до идеального состояния, в котором она была, пока не пришла я, мне пришло в голову просмотреть все фотографии и здесь. Кто знает, вдруг я последний раз в этой комнате? Подойдя ближе к мебельной стенке, на которой и находились все ее личные вещи, я начала погружаться в историю его семьи. Черт, а ведь и не верится, что уже завтра мы женимся... Уже завтра его семья станет и моей по закону, хотя я думаю, что такого никогда не произойдет. Спешу огорчить его отца, я родилась человеком. Все так волнительно, в книгах, что я читала, девушки не выходили замуж за того, с кем были знакомы меньше месяца. Пробегая глазами по очередной фоторамке, я заметила небольшой блокнотик, который всем видом выдавал свой возраст. Он был потрепан, его страницы как будто были облиты водой и высушены обратно до корочки. Может быть, его даже пытались сжечь, но это было безуспешно. Да, настолько плохо он выглядел, но именно внешний вид придавал ему загадочности и манил открыть. Я, как обычно, по своей любопытности, момент терять не стала и, конечно же, распахнула страницы дневника. «Привет, дорогой дневник... Сегодня я окунулась в озеро, как и велел мне Долсимкетро.»
***
Я очнулся в своей комнате. Ни в подвале, ни в гробе и даже не был связан. Что-то здесь нечисто. А как же многократные опыты? Может, стоит напомнить, что я всего лишь подопытная крыса, о которой не стоит заботиться? Как же все странно. Проклятье, мы обдумали все варианты побега, кроме одного. Мы не придумали, что делать, если я очнусь в комнате. Мы даже не подумали об этом. Мои мысли прервали шаги, направляющиеся в сторону моей комнаты. Я узнал эти шаги, так передвигался только мой отец. Статно и лениво, но быстро и хромая. Дверь мгновенно открылась, как будто ее выломали с ноги. На пороге появился он. - Что ты со мной сделал? - первый вопрос, который я задал ему, как только он вошел. Да, я знаю, что скорее всего ничего, да и если бы что-то сделал, то он не сказал бы. Но кто знает этого психа? - Ничего, - с равнодушием посмотрел отец, - Если б была моя воля, тебя уже тут не было бы, но мне нельзя... Мне нельзя... Поэтому, жалкий хорек, которого я воспитал, делай, что хочешь, - его фразы уже не ранили меня, он был никчемен в моих глазах. Зато фраза «мне нельзя» впилась мне в голову, оставляя свой след для дальнейшей цепочки, - Она слишком похожа на твою мать? - я кивнул. Они и вправду очень похожи. Не то, что внешне, хотя видные сходства были, но и характером. А он подошел ко мне и присел на край моей большой кровати, - Ясно. Наслаждайся ей, пока она не сделала самоубийство, - это была больная тема для отца, как и для меня. Я видел это по его глазам. В глубине души у него осталась та теплота, что испытывал он по отношению к Мари, но дальнейшие события стерли ее и закрыли эту теплоту в самый дальний уголок сердца под самый крепкий замок мира. Иногда эта теплота становилась больше и успевала выбираться из своей камеры, попадая в глаза отца, дабы подать малейший вид, что она еще есть, только ее нужно освободить. - Я не такой, как ты. Навряд ли ей захочется убить меня, - и еще один удар по отцу. Не пожалею ли я? Но нет, сегодня он на удивление спокойный. Смотрит отчаянно в пол, это так на него не похоже. - Ты многого не знаешь, Элиас, - от своего имени в его речи мои руки покрылись мурашками, - Люди похожи и рано или поздно и она захочет убить тебя. Ты знал, что твоя мать была не человеком и даже не нелонгфродитом? - сказал он, вставая с моей кровати и направляясь к двери. Я был шокирован этой новостью и не мог сказать ни слова. А каков смысл, если он все равно сейчас уйдет, оставив меня наедине с мыслями и любопытством? Я остался в комнате один. Одно предложение, а все уже стало не таким, как раньше. Раз я свободен и ему и вправду так наплевать на меня, то сейчас же я обязан собраться и бежать, используя все силы к Клеменс. Я обязан ей рассказать все, что произошло за эти пару минут. Я обязан вновь коснуться ее губ.