— Я на улице работать отказываюсь!
До развозки ему пришлось просидеть в заводской столовой. Скамейки тут были жесткими и узкими, чтоб не рассиживались. 32/08 метался между рядами столов и переживал; он осознал всю катастрофичность ситуации, в которую завела его аристократическая горячность, странным образом просочившаяся в реал из средневековой сказки.
С этой работы его наверняка теперь уволят. А что может быть хуже? Пока бюро по жизнеустройству подыщет ему новую работу, он будет отключен от виртуальной реальности. И если он не сойдет с ума за дни отлучения, работать, возможно, придется по первой, а то и по второй категории, а это означает — гораздо меньше времени проводить в волшебных сновидениях.
Но вопреки всему в глубине души 32/08 тлела гордость, и он не понимал, почему в виртуальном мире он может быть героем, а в реальной жизни — безропотной рабочей скотиной.
За несколько минут до окончания рабочего дня в столовую зашла совсем молодая девчушка из отдела кадров. Она изо всех сил старалась выглядеть сердитой.
— У меня для тебя две новости, пчела. За то, что ты отработал всего четыре часа из двенадцати, тебя лишат двух третей игрового времени во сне. Это плохая.
Она интригующе помолчала.
— Но есть и хорошая. На первый раз тебя не уволят, я все уладила.
32/08 просиял. Это был вариант, который он даже предположить себе боялся.
— Не забывай — ты рабочая пчела. Причем золотая, а это значит, что должен тяжело работать, — наставительно сказала девчушка. — Завтра у нас с тобой проблем не будет?
Он замотал головой и сморщился от боли — обгоревшая шея саднила. 9. Сон V.
Когда Закари, Гвидо и Маргарет собрались в каминном зале, чтобы посовещаться перед самым приездом герцога, комендант заявил о своем намерении рассказать обо всем без утайки.
Повар кашлянул и возразил:
— Я бы на твоем месте не спешил очернять короля в глазах герцога… Если это окажется неправдой, ты будешь, мягко говоря, нелепо выглядеть. Герцог решит, что ты интриган, и это может плохо сказаться на твоей карьере при альбрукском дворе.
Закари посмотрел на него как на ненормального.
— Ты не выспался, друг мой? Или напился с утра? Как это может быть неправдой? Ты же сам влил в глотку Одноглазого зелье Правды, и голова его не взорвалась после слов о короле.
— Понимаешь, Зак… мой дедушка был всего лишь знахарь, травник. Не колдун, не ведьмак. Его сожгли на костре по трагическому недоразумению. Никаких колдовских рецептов он мне не передавал.
— Но позволь! Мне же удалось переубедить горожан после того, как я разбил склянку с зельем Прозрения?
— Это была всего лишь парфюмерная настойка для ароматизации воздуха в отхожих местах. Мне было важно, чтобы ты сам поверил в ее чудодейственные свойства и был тверд и убедителен.
Тут до Закари наконец дошло.
— Но как же ты мог так рисковать мной?!
— А у нас был другой выход? Замок ты бы сдавать не стал, мы бы нипочем его не отстояли, и головы наши насадили бы на наконечники копий и выставили над воротами. Так Питер поступает с теми, кто не принимает его требования. А что было бы с герцогиней, я и предполагать не стану.
Маргарет произнесла с улыбкой:
— А ты редкий плут, Гвидо. Но, возможно, зря рассказал о своей хитрости. Она могла бы не раз еще пригодиться…
Гвидо поклонился.
— Постойте! — вскричал Закари. — Но Питер же, как и я, поверил, что зелье разорвет ему голову, скажи он неправду.
— Может быть, и так. А может, он был готов рискнуть жизнью, чтобы убедиться в действенности зелья. Если он соврал про короля и голова его осталась целой, тогда он понял, что может врать тебе без риска, — пояснил Гвидо.
— А скабрезные подробности про Пропаганду? В них-то тогда зачем ему было признаваться? — продолжал упорствовать Закари.
— А это затем, чтобы его предыдущая ложь выглядела правдивее, — предположила герцогиня.
— И все-таки не будем отрицать возможность того, что Питер сказал правду… — подытожил комендант.
Закари встречал герцога Альбрукского Ренольда Золотое Сердце и его свиту в воротах. Маргарет сослалась на нездоровье и не пошла приветствовать мужа.
По случаю хорошей погоды столы для пиршества выставили на плац между жилым зданием и казармой.
Закари коротко доложил Ренольду о предотвращенной опасности. Герцог очень удивился тому, что предводитель мятежников был отпущен на свободу. Комендант объяснил свое решение так:
— Ваша светлость, я дважды встречался с Питером Одноглазым и оба раза выходил победителем. Он не очень хороший тактик, а стратег и того хуже. Я подозреваю, что у него есть могущественный покровитель, который почему-то делает на него ставку. И пускай уже известный и дважды поверженный противник противостоит нам, нежели кто-то неведанный, а потому более опасный.