— Мы не разбойники, как вы, господа, могли подумать, мы мятежники. Я предводитель, меня Питер кличут. А кто вы такие? — произнес он деловито.
Гонец надменно отчеканил:
— Послушай-ка меня, Питер ты одноглазый. Мы состоим на службе у их светлости герцога Альбрукского, имя которого наводит ужас на разбойников по всему королевству. Если с нами что-нибудь случится, с вас со всех шкуры заживо сдерут!
Очевидно, эта угроза действия не возымела; со всех сторон из-за деревьев донесся грубый смех.
Гонец заерзал в седле и уже менее уверенно добавил:
— И с ваших жен… и с детей… сдерут.
— Господин хороший, остановитесь, умоляю вас, — явно издеваясь, произнес предводитель повстанцев, — пока вы до родителей не добрались… Мы лишь хотим избавить вас от ненужного бремени. Клянусь, вы и ваши спутники сможете следовать дальше совершенно невредимыми, если отдадите нам то, что предназначается этой зажравшейся скотине королю.
Гонец уже собрался с духом, к нему вернулся надменный тон.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, мерзавец. А ну прочь с дороги!
— А что это такое у вашего седла? — Питер указал пальцем на переметную суму с деньгами. — Не позволите ли взглянуть на содержимое?
— Одним глазком? — гонец оглянулся на ратников, гордый своей шуткой. Те послушно засмеялись. — Так я тебе, черт кривомордый, собственноручно этот твой последний глаз вырежу. Ты, свинья эдакая, действительно полагаешь, что толпа чумазых пейзан может напугать бывалых воинов?
— Господин гонец, вы подвергаете опасности не только себя, но и своих людей. Подумайте, насколько ваши жизни ценнее кружочков желтого металла.
— Наши жизни принадлежат герцогу, а золото королю, и не тебе, псу шелудивому, разевать пасть на то и на другое!
— Умоляю вас перестать браниться. Бог свидетель: вы вынуждаете меня идти на крайние меры.
Гонец не стал отвечать на эту невнятную угрозу, выхватил меч и направил коня на кривого. Тот махнул рукой. В следующий миг раздался свист разрезаемого воздуха, затем глухой металлический удар. Гонец откинулся назад и безжизненно сполз с остановившегося коня в дорожную пыль. Из нагрудника его доспеха, с левой стороны, торчало оперенье арбалетного болта.
Ратники выхватили мечи и опустили забрала. Они ждали команды от старшо́го. Бертран открыл было рот и выпучил глаза, но кривой опередил его.
— Господа! Предостерегаю вас, мои ребята кругом, они в минуту нашпигуют вас стрелами так, что вы станете похожи на дохлых ежей.
После непродолжительного колебания Бертран потупил взор и произнес:
— А ну, ребята, делай как я! Тогда и живы все, даст бог, останемся, и господину нашему еще послужим…
И вложил свой меч в ножны.
— Надо же, какое мудрое решение! — восхитился предводитель мятежников. — Слушайте его, парни, коли до почтенных лет дожить желаете.
Растерявшиеся ратники один за другим исполнили трусливый приказ. Последним повиновался Закари.
Питер развеселился:
— Первый гонец от маркиза Ми́рланда был. Ну так там и охрана не вам чета: шесть пижонов в бархате и со шпажонками. Накостыляли мы им, все ценное отобрали да и отпустили восвояси. У каждого по арбалету было дорогому в серебряном окладе. Хороши арбалеты. Думаю, ваш гонец оценил… Вы посмотрите кто-нибудь, пока суть да дело, что там с ним. Может, жив еще, слова последние сказать хочет.
Закари спешился и пошел к гонцу.
— Вот потому и не быть тебе никогда рыцарем, — шепнул он, минуя Бертрана.
Кривой продолжал глумиться:
— У вас мы оружие отбирать не будем. Вы воины — для вас это позор. Сейчас ребята дерево с дороги стащат, и поедете себе дальше. А хотите, обратно езжайте. За следующей порцией. Мы тут подождем. Да, ребята?
Ответом ему был дружный гогот как минимум пятидесяти глоток.
Гонец оказался мертвее мертвого. Лицо его было грозно — наверное, он не успел ничего понять перед смертью — болт пробил сердце.
Закари пожалел беднягу. Неплохой парень был. Основательный. Сначала у барона какого-то посланцем служил, потом его виконт забрал, и, наконец, герцог в кости выиграл. Может, надеялся в итоге королевским гонцом сделаться. И вот погорячился, недооценил опасность. И все. Карьера и жизнь псу под хвост…
Предводитель тем временем продолжал балагурить:
— Вторые от графа Голуата прискакали. Тоже бывалые воины. Упрямые, как бараны. Все полегли. Не оказалось у них такого мудрого командира, как у вас. Мы им могилку братскую обустроили на полянке, здесь неподалеку. Честь по чести.
Тут к потерявшему ездока коню подошел один из бандитов с арбалетом за спиной, возможно, как раз тот самый, что убил гонца, и начал вставлять ногу в стремя.