Стало полегче. Захотелось окунуться полностью. Он зашел в воду по пояс, потом по грудь.
Нырнуть не решался. В темных водах было что-то пугающее, хотя он прекрасно понимал, что никто не ухватит и на дно не утащит…
И вдруг задумался о том, каково бы это было — утопиться. Немного неприятных ощущений от попадания соленой воды в дыхательные пути, возможно, горькие сожаления по поводу содеянного и… баста. Никаких бесконечных бдений у раскаленной печи, никаких мозолей и сгоревших шей, никаких начальников — садистов и самодуров, никаких санкций от бюро по жизнеустройству. Никакой бессмысленной, скотской жизни, в конце которой ждет скотская же смерть — когда придет время, саркофаг хладнокровно усыпит своего квартиранта навсегда.
«Не вам, гады, решать, когда мне умереть. Я сам распоряжусь своей судьбой», — проскочила мысль. Сначала он просто ради развлечения думал о самоубийстве, а тут его как будто бы качнуло навстречу бездне. Это испугало его. Он же вовсе не за этим шел к морю… А зачем?
И тут с берега, как будто специально озвучивая его испуг, до 32/08 донесся женский голос:
— Эй, приятель! Ты что там задумал? Все не так плохо.
Он передумал купаться и побрел к берегу.
Девушка сидела на песке. Была она миниатюрна и облачена в мешковатую одежду. Он сел рядом, кряхтя от боли в боку и ноге.
У нее были необычные веки, немного приспущенные в верхненаружном уголке глаза. От этого взгляд казался печальным и неуверенным. Контрастируя с этим впечатлением, она говорила задорно:
— Ну и видок у тебя. Что случилось?
Он отмахнулся.
— Да так… на хулиганов каких-то нарвался.
— Это ты панкстеров так называешь? И как же ты умудрился повздорить с этими добродушными парнями?
— Это было несложно, — он решил поменять тему. — Я вовсе не собирался топиться. Я просто не могу спать.
Она задумчиво посмотрела на него.
— Я нередко встречаю здесь таких, как ты. И некоторые действительно хотят утонуть… Как тебя зовут?
— Тридцать два ноль восемь. Некоторые еще добавляют в конце «Ди».
— А я Сильвия. Когда-то и у меня тоже был только номер… А по поводу сна, так тебе уже переживать нечего. Сегодня ты сможешь поспать самым обычным образом.
— Это как же?
— Ты хромаешь, — она легонько ткнула его пальцем в бок, он дернулся от боли, — а еще, по-моему, у тебя сломано ребро. Ты обманул систему. Саркофаг теперь просто обязан погрузить тебя в сон минимум на сутки, пока не вылечит. А поскольку вызванный нарколептическим газом сон по закону не может быть без сновидений, ты опять попадешь в свою любимую виртуальную реальность.
— Да. Ты права. Как это я сам не догадался? А ты тоже из этих… — он мотнул головой в сторону, откуда пришел, — как ты сказала? Из панкстеров?
Она засмеялась заразительно, да так, что ему тоже пришлось улыбнуться.
— Нет. Я из изгоев. Слышал о нас?
Он испуганно присмотрелся к ней.
— Совсем немного. Так ты сумасшедшая?
— Это как посмотреть… Пойдем-ка я тебя провожу до твоего улья, а заодно просвещу немного.
32/08 послушно поднялся с песка и поделился опасением:
— Нам придется идти через трущобы. Ты не боишься? Мне-то терять нечего, а вот у тебя, я думаю, есть, что отобрать…
— Мы торгуем с панкстерами. Они нас не трогают. Они, вообще, не такие плохие ребята, как тебе, наверное, показалось…
Он посмотрел на нее удивленно.
— А по-моему, самые обыкновенные бандиты.
Поддерживая под руку хромающего лишенца, Сильвия рассказала, что в южной части города испокон веку селились маргинальные элементы. Лет двадцать назад правительство решило снести полуразвалившиеся бомжатники, их обитателей переселить в соты, тех, кто не захочет стать пчелами, — на окраины, а освободившуюся территорию застроить ульями. Однако власти внезапно встретили мощное и организованное сопротивление со стороны аборигенов, которые стали называть себя «панкстерами». Они сбивали полицейские дроны, устраивали теракты и в знак протеста совершали публичные аутодафе. В конце концов от них отстали. Договорились с их лидерами о том, что те сами будут поддерживать порядок в гетто.
— Чем же они живут? Тем, что грабят тех, кто заходит к ним в гости?
— Обычно они так не поступают. Ты, наверное, сам напросился. У них много занятий. Кто-то получает пособие по безработице. Те, кто поамбициознее, пашут на низкоквалифицированных работах за минимальную зарплату. Ну а самые изобретательные устроили лаборатории в бывшем метро, где производят и продают алкоголь и наркотики. Еще у них есть публичные дома, в которые захаживают люди из самых разных слоев общества.