12. Cон VI
Баронет Вентер налегке, в походной одежде, возвращался в Альбрук после затянувшейся на пять дней инспекции своей новой вотчины. При каждом шаге коня мошна на его поясе мелодично побрякивала. И не так, как в бытность его бедным рыцарем — медью и серебром, а в основном золотом, издавая при этом другой, как будто более благородный звук.
Дорога была живописной, но долгой. Его единственный попутчик, оруженосец Вольдемар — тот самый любитель нести сторожевую службу в компании гражданских лиц женского пола, изо всех сил пытался развлечь баронета беседой.
— Сэр, — выговорил он как будто через силу, — а можно, я спрошу вас кое о чем? Только пообещайте не сердиться.
— Послушай, друг Вольдемар, — Закари почувствовал его напряжение, — мы сейчас вдвоем, называй меня по имени и на «ты», пожалуйста. Не надо этих «сэров». Спрашивай.
— Хорошо. Так как ты считаешь, друг Закари, почему одним все, а другим ничего?
— Что ты имеешь в виду?
— Ну вот возьми себя и меня. Я и сильнее тебя, и красивее. Бабы меня любят, а удача — нет. Ты меньше меня на службе у герцога, а уже баронет, а я все еще ратник. Где справедливость?
— И ты туда же. Завидуешь…
— Нет, правда! Может, ты душу дьяволу продал? Как же иначе, чтобы так везло? Или ведьма какая тебе помогает?
— Ты, может, и самый сильный, и самый красивый, однако точно не самый умный, — отмахнулся баронет.
— Нет, ты скажи, помогает?
— Да никто мне не помогает! — начал раздражаться Закари.
— В наше время, говорят, надо ведьму себе найти, она и поможет. У меня каких только ведьм не было, а толку… до оруженосца вон дослужился, — горько усмехнулся Вольдемар. — А ты вон между тем даже с бабами-то не очень по сравнению со мной…
Закари даже коня остановил, перекрыв Вольдемару дорогу. Они ехали по густому лесу, тропинка была узкой — не объедешь.
— Это с чего ты взял?
— Да мало, что ли, думаешь, баб общих у нас с тобой было? Ты вон пол-Альбрука, наверное, перелапал, а я почитай — всех. Так вот я про тебя много интересного узнал, — ратник подмигнул баронету.
— И что же?
— Говорят, торопыга ты, и только о себе думаешь. Со мной женщине куда веселее.
— Эти шлюхи всем так говорят, кто у них последний.
— Всем, да не всем. Тебе вот герцогиня, например, про меня такое рассказывала? А мы ведь с ней знатно покувыркались в свое время, во всех укромных местах замка: и в винном погребе, и даже в пыточной.
«Вот почему на пыточном ложе, когда я привел туда Одноглазого, не было пыли», — понял Закари.
— С чего бы я ее про бывшие интриги расспрашивал? Я ж не больной, как ты.
Он отвернулся и тронул коня.
«Но откуда мерзавец знает про нашу связь с герцогиней? Ах, да. Ее служанка. Это же она навещала его на посту в башне. А я еще, идиот, поцелуй через нее передавал. Гадость какая…» — размышляя, Закари высматривал какую-нибудь полянку. Как назло, долго ничего не попадалось.
Вольдемар тем временем подначивал его слащавым голосом:
— Ну ты чего, друг Закари? Обиделся, что ли? Зря. Я же правду сказал, а на правду не обижаются.
Наконец деревья расступились, и они оказались на небольшой прогалине. Закари спешился и привязал коня за уздечку к толстой ветке.
— А ну слезай!
Ратник с улыбкой спрыгнул с коня, как будто только этого и ждал.
— Поединок?
— Для поединка ты рылом не вышел, — отвечал баронет. — На кулаках драться будем.
Он снял пояс с ножнами и повесил на другую ветку.
— Как скажешь, — Вольдемар сбросил свой меч прямо на землю и звонко ударил кулаком правой о ладонь левой. — Только я тебя, баронет, жалеть не буду, не надейся.
Он был на полголовы выше и раза в полтора тяжелее, поэтому заранее полагал себя победителем.
Оруженосец сразу бросился на рыцаря, как медведь на оленя. Не ожидавший такой прыти Закари оказался под градом мощных ударов, от которых еле успевал уворачиваться. Блокировать их было бесполезно, потому как мощь в них была такая, что его снесло бы вместе с блоком. Танцуя вокруг здоровяка, он было обрадовался, что тот не пользуется ногами, как вдруг Вольдемар лягнул его в живот. Закари хоть и успел ослабить удар скрещенными руками, но отлетел метра на два и упал. Вольдемар не стал дожидаться, пока противник поднимется, и кинулся топтать его ногами. Катаясь по земле, баронет насилу ушел от этой неблагородной атаки.