Когда пытка наконец закончилась, у 32/08 мелко тряслись руки, а когда он закрывал глаза, то видел детали, поглощаемые вибростендом. 14. Cон VII.
Рыцарский поединок — словосочетание, как будто бы насквозь пропитанное благородством и честью. И даже если сюзерен дерется со своим вассалом, у них должны быть одинаковые шансы на победу. Однако в игре «Время ведьм» этот принцип из-за присутствия в ней имбовых7 артефактов не работал.
За завтраком Закари прикидывал вероятность победы над герцогом.
Преимущество было, по сути, единственным: как недавний ратник и нынешний действующий командир, он постоянно упражнялся с различными видами оружия: копьями, мечами, кинжалами, луками и арбалетами. Постоянно скакал верхом. В общем пребывал в отличной форме. Герцог, в отличие от него, хоть и имел богатейший ратный опыт, но в далеком прошлом. Лет десять уже он почти не участвовал в военных действиях, а если все-таки приходилось, наблюдал за битвой с холма, развалившись в походном кресле.
Из многочисленных минусов.
Доспехи. У Закари хоть и дорогой, новый и прочный, но все-таки самый обычный панцирь. У Золотого же Сердца не доспех, а чудо инженерной и магической мысли делающий своего хозяина неуязвимым для всех видов оружия и неимоверно опасным в нападении. Под пластинами из прочнейшей легкой стали, выкованной далеко за границами империи, прятались хитроумные механизмы и пружины, приводимые в действие мыслями владельца и многократно увеличивающие его силу и ускоряющие движения. Не доспех, а сокровище, по стоимости как весь замок Альбрук вместе со всеми его обитателями.
Теперь мечи. У баронета все то же самое — простота и надежность, у герцога меч с собственным именем от именитого опять же оружейного мастера. Соответственно: прочность булата, феноменальная проникающая способность и идеальная балансировка. Опять беда.
Кони. У Закари великолепный жеребец, ранее принадлежащий герцогскому гонцу. Один из лучших в стране, но… для быстрого и дальнего перемещения, не для боя на копьях. У властелина Альбрука в конюшне самый богатый выбор разнообразно подготовленных скакунов, в том числе битюгов, тяжелых и достаточно мощных для того, чтобы максимально разогнать свою массу и массу седока, преодолев расстояние, равное половине длины ристалища. Такой конь гораздо более устойчив и несет бо́льшую разрушительную силу, чем скаковой. То есть и здесь превосходство точно не на стороне баронета.
И наконец моральная подоплека дела. Закари по всем статьям неправ. Никак не красит его адюльтер с женой своего покровителя и благодетеля. Герцог к нему как к родному, а он… То, что герцогиня — потаскуха, баронета никак не извиняет. Его и так многие не любят; он в их глазах безродный выскочка, везунчик, поражение которого уравняет его с остальными неудачниками. Герцог же отстаивает свою поруганную честь на глазах у нежно любящих и почитающих его верноподданных. А при прочих равных, на чьей из дуэлянтов стороне моральная правда и поддержка болельщиков, тот почти и победил.
«Что ж, — решил не отчаиваться Закари, — тем заслуженней будет победа!»
— Спасибо, Гвидо, как всегда, божественно, — баронет отодвинул глиняную миску и вытер рот рукавом, как простой ратник.
Повар принимал опального баронета вместе с его оруженосцем на кухне, мало опасаясь герцогской немилости. Все остальные придворные воротили носы при встрече с бывшим комендантом.
— А ведь я еще тогда понял, когда Одноглазый замок захватить пытался, что ты с герцогиней роман крутишь. Тогда еще чуял, что это плохо кончится. Да не стал тебе ничего говорить — подумал, все равно не послушаешь, — грустно поведал Гвидо.
— Тебе точно не в чем себя винить, друг. Конечно, не послушал бы. Я сам во всем виноват, — утешил его Закари.
— Было бы странно, если бы молодой человек устоял перед чарами такой прекрасной дамы, — заметил Бертран.
Гвидо пропустил его слова мимо ушей.
— Послушай, — он обращался исключительно к баронету, — тебе нужно бежать. Всем известно, что у герцога экипировка лучше. У тебя нет шансов. Ты погибнешь. Это будет не поединок, а казнь.
— А если я все-таки одержу победу?
— Не многим лучше. Самого свободного герцогства королевства не станет. Все труды по его созданию Карла Велеречивого и Ренольда Золотое Сердце пойдут прахом.