— В каком это смысле?
— За то, что привезла тебя сюда, дуралей.
Натуральный алкоголь не понравился Закари, виртуальный был гораздо вкуснее. К тому же после третьего шота его затошнило. Он решил притормозить и стал наблюдать за окружающими.
Оказалось, что напиться в этом халявном баре невозможно — у барменов были датчики содержания алкоголя в крови, и при превышении определенного показателя загорался красный огонек и клиенту предлагали выпить воды или кофе. Пить полагалось только у бара, иначе можно было бы, не выпивая сразу, накопить где-нибудь в укромном месте запас алкоголя, потом осушить его и впасть в кому. Однако Закари заметил, что один из панкстеров успешно обходит это ограничение довольно остроумным способом. На соседнем с ним барном стуле сидела, по всей видимости, его девушка, с которой он с завидной периодичностью целовался. Происходило это сразу после того, как девушка выпивала рюмку арака местного разлива. Во время поцелуя кадык парня совершал заметные возвратно-поступательные движения. Каждое лобзанье хитрый панкстер закусывал орешком, и взгляд его становился все более и более томным.
Тем временем на сцене смонтировали барабанную установку, и от созерцания панкстерских нежностей его отвлекли звуки настраиваемых музыкальных инструментов.
Рядом с ним снова очутилась Сильвия, она убегала куда-то, оказывается, чтобы переодеться. Глаза ее были подведены и из странных превратились в экзотические.
— Давай еще по рюмке и пойдем танцевать! Ты умеешь?
— Немного, — поскромничал Закари, который не раз доходил до уровня «Бог» в игре «Грязные танцы».
Он выпил через силу, закусил долькой лайма, чтобы сбить тошноту, и ринулся на арену, влекомый за руку Сильвией.
Арену освободили от стульев, и она служила теперь танцполом. Ансамбль настроился, и зазвучали ритмичные аккорды эклектического рок-н-ролла.
«Вот это вы угадали…» — развеселился про себя Закари.
Музыканты у изгоев оказались, пожалуй, даже лучше актеров. Солиста было почти не слышно, его голос не вел лейтмотив, был скорее фоном, одним из музыкальных инструментов.
Их пара смотрелась очень эффектно: он во всем белом, она в коротком красном платье.
В игре он скорее повторял комплекс сложных движений, больше как спортсмен, а не танцор, здесь же, на древнем мраморе, он импровизировал. И немалая заслуга в этой импровизации принадлежала, безусловно, текиле. Сильвия нисколько не уступала партнеру. Он вел, и она угадывала его намерения и не сбивала с ритма. Пары вокруг расступились, давая им место. Стали возможны акробатические элементы. Для пробы Закари поднял ее в воздух и провернул вокруг себя. Девушка взвизгнула. Люди вокруг останавливались и, чтобы наблюдать их танец, на трюках свистели и улюлюкали. В конце композиции танцоры отважились на «мертвую петлю». Он поднял ее над собой и отпустил, Сильвия вниз головой скользнула по его спине, Закари поймал ее за руки и продернул у себя между ног так, что она снова оказалась лицом к нему. Музыка закончилась. Через несколько секунд толпа разразилась криками восторга и аплодисментами. Аплодировали даже музыканты.
И только тут Закари почувствовал, как уморился и запыхался. А еще понял, что сейчас, как и предсказывал доктор, его вывернет наизнанку. Он практически вырвал руку у Сильвии, которая в этот момент делала книксен и чуть не потеряла из-за него равновесие. Кинулся в ближайшую арку на выход, но выбежать из амфитеатра не успел и осквернил древние камни содержимым желудка. Хорошо, что этого никто не видел.
Закари вышел наружу и присел на обломок колонны. После того как желудок опустел, сразу стало легче, мысли прояснились. Он немного подождал, не выйдет ли Сильвия поинтересоваться, как у него дела. Она не вышла, и он вернулся в густой шум амфитеатра.
Звучала медленная композиция. Закари нашел свободный стул у бара и стал глазами искать Сильвию. Она танцевала с Илаем. Народ также расступился, чтобы освободить для пары место.
Он наблюдал за ними сначала благосклонно, но вдруг на него нахлынуло неизведанное доселе чувство. Композиция, навеянная латиноамериканскими мотивами, подразумевала некий интим между партнерами, но Закари стало казаться, что движения их чересчур откровенны. В ее взгляде, обращенном к партнеру, он разглядел вожделение. Руки старосты слишком по-хозяйски распоряжались частями ее тела.
«Чертов Илай. Он для них и царь, и бог, любая изгойка с радостью кинется ему на шею», — подумал Закари и попросил у пробегающего мимо бармена текилы.
— Извини, друг, но у тебя нет браслета.