— То, что сейчас ситуация такая сложилась, еще ничего не доказывает. Когда-нибудь промышленные роботы заменят собой пчел повсеместно.
— Позволь, ну а что же они будут делать тогда, если не работать?
— Терпеть не могу этот аргумент. Чем человеку заняться, если не работать? Вот это проблема, однако… Конкурируй с роботами в высших сферах разума, в философии, искусстве, если, конечно, можешь и хочешь. А нет, так наслаждайся жизнью, развивайся, самосовершенствуйся.
— Так а зачем они нужны тогда вообще будут, люди эти безработные?
— Да низачем. Просто так. Вот это, наверное, сложнее всего понять… Люди не обязаны работать. Баста! Человечеству пора на пенсию. Позади тысячелетия нечеловеческого труда, направленного как на поддержание жизнедеятельности земного социума, так и на его научно-техническое, социально-экономическое и политическое развитие. В результате должна появиться продвинутая цивилизация, в которой всю черную работу делают механизмы. И к черту эти ваши гены полезности. Вы же сами понимаете, что все хорошими никогда не будут. А и не надо! Для чего, по вашей теории, людям хорошими быть? Чтоб больше всех не хотели, чтоб под себя не гребли. А если всего вдоволь будет? Если машины человека всем необходимым обеспечат? Зачем тогда? И не надо ждать, пока люди с неправильным хромосомным набором вымрут.
Разойдясь, он выпалил все это на едином духу.
Она какое-то время шла молча.
— А ты Илаю все это говорил?
— Нет, конечно. Какой смысл? Он не один год об этом обо всем думал. И исходные данные у него такие же, как и у меня. Только я к одним выводам пришел, а он к другим… И даже, если предположить, что он мне поверил. Переубедил бы я его. Что тогда? Как ты себе это представляешь? Выйдет он такой на сцену амфитеатра вашего и скажет: «Извините, братцы, мы вам головы все это время морочили…» Так, что ли?
За разговором они не заметили, как добрались до электростанции. Подошли к офисному зданию, в котором находился стационар с изолятором. Закари должен был пойти внутрь, а Сильвия дальше, в жилые корпуса.
Они остановились и развернулись друг к другу.
Ее глаза показались ему сейчас самыми прекрасными из всех женских глаз, в которые когда-либо доводилось смотреть.
— А ты хорошо танцуешь, — сказал он. — «Грязные танцы»?
— Нет. Когда-то я играла в «Шоугелз».
— Понятно… Может, зайдем ко мне? — спросил он, волнуясь.
— Да, — просто ответила она.
Она не удивила его какой-то особенной любовной техникой. Все было очень просто и естественно. Но потому, что это происходило в реальности, было это особенно возбуждающе. Это не шло ни в какое сравнение с игрой, в которой все равно понимаешь, что это игра…
В реале это было у него впервые, и он понял, что до сих пор с сотнями виртуальных женщин всего лишь готовился к этому настоящему первому разу. Никакие французские проститутки времен декаданса, никакие японские гейши эпохи Мэйдзи, никакие портовые шлюхи пиратского архипелага, никакие межгалактические блудницы с планеты Путан из далекого будущего, со всеми их изысками, игрушками и извращениями, не шли ни в какое сравнение с этой изгойкой. Ее натуральный вкус и запах возбуждали во сто крат больше, чем самые утонченные виртуальные ароматы. И не было какого-то ограничения, которое, наверное, налагает программа на предел нервного и физического возбуждения. Чувства были гораздо глубже, а нервные окончания как будто ближе к поверхности.
22. День 14-й
Утром, через четверть часа после того как ушла Сильвия, в дверь постучали. Вернее, даже не постучали, скорее поскребли. Закари удивился: стук Дока был гораздо увереннее, а Сильвия только что ушла, зачем бы ей возвращаться? Вроде ничего не забыла…
— Войдите! — крикнул он.
Дверь отворилась. На пороге стоял тот самый светловолосый мальчик, которого Закари заприметил вчера среди обладателей белых одежд неофитов, рассаживающихся на трибунах амфитеатра.
— Можно? — негромко прозвучал детский голос.
— Проходи, конечно, — отвечал удивленный Закари.
— Ну вы и балаган устроили ночью… — заявил мальчуган, с ногами забираясь на кресло для посетителей. — Я думал, тут кого-то убивают.
— Прости, пожалуйста, я не знал, что у меня есть сосед, — опешил Закари.
— Ничего страшного. Я рад узнать, что в реальный жизни ты предпочитаешь трепангам устрицы.
Закари обалдел окончательно. Это была остро́та шута из «Времени ведьм», только какая-то исковерканная и перевернутая с ног на голову.