— Ну какой никакой…
Тут их спор был прерван странными звуками, которые начал издавать Буратино. Лицо его было искажено невероятным страданием. Наконец он разрыдался, да так, что слезы буквально брызнули из глаз во все стороны. Мальчик вскочил и выбежал из кабинета.
— После того как он вселился в это тело, сам не свой сделался, — прокомментировал этот демарш Один. — Смотри, до чего ты довел его своей демагогией. Ты почему такой неблагодарный? Он ведь столько для тебя сделал.
— А вы когда-нибудь сидели у проклятой красной кнопки восемь часов подряд?
— Нет, — настороженно ответил директор по рекламе и продвижению. — У меня другой функционал по жизни.
— А я почему должен? Чем я хуже вас? А у меня ведь даже выбора нет и никогда не было! Только один путь — в пчелы.
— Хорошо, — сухо сказал Один. — Мы учтем твои замечания. А теперь тебе пора, турбоплан ждет тебя на крыше.
29. Сон X
Закари со товарищи без сопротивления прошли владения маркиза Мирланда. Малоподверженный женским чарам маркиз без сожаления согласился выдать повстанцам свою ведьму Перверзию. Он даже готов был предать ее огню и очень расстроился, когда оказалось, что в этом нет необходимости. Его сиятельство рассказал, что давно не разделяет государственную политику и мечтает о свержении короля, однако лично участвовать в походе отказался, сославшись на нездоровье.
Мирланд выделил в помощь повстанцам две сотни арбалетчиков и столько же легких всадников. Правда, о воинах маркиза поговаривали, что они, подобно своему господину, гораздо более эффективны в хвастовстве и танцах, чем в бою, но внешне отряд стал выглядеть внушительнее.
Граф Голуат, в полном соответствии со своим упрямым нравом, собирался дать полноценный отпор мятежникам. Его армия в отличие от маркизовой состояла из умелых и храбрых бойцов, и серьезные потери с обеих сторон были бы неизбежны. Однако герцог Альбрукский вызвал его на поединок и легко сразил с помощью волшебного доспеха. По договору вассалы побежденного должны были присоединиться к победителю, и армия пополнилась полутысячей пехотинцев и парой десятков рыцарей. Ведьма Голуата Малефисента попыталась бежать, обратившись в летучую мышь, но, поскольку дело происходило посреди бела дня, она ориентировалась с трудом, и стрела Питера Одноглазого легко настигла ее.
По дороге к повстанческой армии присоединились еще около тысячи крестьян, фермеров и ремесленников и около тридцати мечтающих о славе и свободе бедных рыцарей со своими отрядами.
В обозе заправлял Гвидо. Ни одна армия мира за всю историю не питалась так вкусно: повар был способен из бобов и потрохов сварганить такое блюдо, что при королевском дворе бы позавидовали.
Таким образом, к началу похода на королевский замок в войске Закари насчитывалось: сто двадцать четыре тяжеловооруженных рыцаря, пять сотен легких всадников, триста арбалетчиков и четыреста лучников, восемьсот человек тяжелой пехоты и полторы тысячи легкой, а также около тридцати бардов, менестрелей и двухсот маркитанток. Всего, не считая обозников, около трех тысяч шестисот человек.
И все же войско короля на тот момент было куда более внушительным: четыре сотни рыцарей, полторы тысячи конных и две тысячи пеших гвардейцев, по пятьсот человек арбалетчиков и лучников, больше двух тысяч легких мечников и копейщиков. Итого почти шесть с половиной тысяч воинов.
Король выступил во главе своего войска навстречу мятежникам. Место для решающего сражения было выбрано им самим. Он решил встретить противника в чистом поле и был настолько уверен в своем превосходстве, что его не смущала ни река позади позиций его войск, ни болото на востоке.
У армии герцога Альбрукского положение было получше: холм, на котором находилась ставка, хоть и был пониже, чем королевский, но по сторонам от него простирались леса, прикрывающие фланги.
Почти на самой вершине холма Закари расставил арбалетчиков, ниже расположилась в пять шеренг тяжелая пехота, состоящая в основном из суровых бойцов приснопамятного графа Голуата. Еще ниже разношерстная легковооруженная толпа, составляющая почти половину армии. Закари разместил ее там вовсе не для живого щита, как делали многие полководцы, это было сделано в том числе для создания впечатления большой армии. Впрочем, особенно рассчитывать на то, что удастся ввести противника в заблуждение, не приходилось; многие видели огромного ворона, реющего высоко в небе, вне досягаемости стрел и болтов. Все знали, что именно в такую птицу может обращаться Гингема — верховная ведьма королевства.