Коротко пропела стрела и пробила стрелку шею насквозь. Питер улыбнулся, выставил вверх руку с двумя оттопыренными пальцами, что, вероятнее всего, означало знак Victory, а может быть, и цифру два, которая знаменовала второй раз в виртуальной жизни Одина, когда тот решился на самопожертвование. И через секунду, которая показалась ему вечностью, великий лучник достиг земли. Вокруг его красиво распростертого на булыжниках тела растеклось кровяное пятно, по форме напоминающее крылья.
— Красиво… Кровавый Купидон с луком, — прокомментировал Гвидо, как будто придумывая название для блюда.
Пока защитники нашли другого бойца, который смог бы управиться с баллистой, корабль уже снизился на достаточную для высадки высоту. Три жаровни были одновременно опрокинуты вниз, и дождь из горящих углей посыпался на головы осажденных, заставив их кинуться в укрытия. Воспользовавшись этим, Закари со товарищи сбросили вниз веревки и безопасно съехали по ним на площадку донжона.
Потерявший управление и охваченный огнем летучий корабль рухнул в один из внутренних дворов замка. Придавленные и опаленные им люди заверещали, усиливая панику среди осажденных.
Отряд спустился с площадки на верхний этаж донжона и тут же подвергся нападению со всех сторон. Поняв, что долго так не продержаться, герцог, на полную катушку используя возможности своего волшебного доспеха, как таран стал прорубаться к лестнице. От остальных требовалось только прикрывать ему спину.
На лестнице стало проще. Из-за ограниченности пространства враги не могли нападать на кучку смельчаков отовсюду, поэтому удавалось успешно не только обороняться, но и продвигаться в нужном направлении. Закари цинично подумал, что от Питера Одноглазого с его луком и коротким, как длинный кинжал, мечом здесь было бы мало проку, получилось, что лучник использовал свой ресурс наилучшим образом.
С лестницы они попали в плохо освещенный, извилистый коридор. Дальнейшее превратилось в довольно скучную, рутинную работу. Если кому-то интересно наблюдать, как не имеющие шансов враги в обычных доспехах и с обычным оружием разваливаются от твоих ударов пополам: кто вдоль, кто поперек, а кто и по диагонали, то Закари это было абсолютно по барабану. Да еще и эта дурацкая, хлещущая во все стороны кровища… Он просто решил перетерпеть это «приключение».
А оно все не заканчивалось и не заканчивалось… Коридоры сменялись комнатами, комнаты коридорами, а коридоры лестницами. Альбрукцы то спускались, то поднимались, поворачивали и разворачивались. Конечно, герцог предварительно изучил план королевского замка. Он был устроен как лабиринт, но не до такой же степени. Привыкший ориентироваться в головоломках и посложнее, Закари перестал понимать, где находится.
А враги все прибывали и прибывали, волнами набегали орды свежих.
Соратники герцога стали уставать. Сначала погиб один из голуатовских ратников, потом другой. Третьим пал Себастиан, молодой, подававший надежды рыцарь. Оставался только один из трех ратников и Гвидо, который орудовал своим секачом все менее и менее проворно.
И вдруг Закари заметил, что они попали в помещение, в котором уже были: повсюду уже валялись трупы, пол был скользким от крови. Так повторилось несколько раз, и герцог осознал, что водит отряд по кругу. Его охватило отчаяние. Когда падут последние соратники, враги набросятся на него, как муравьи на жука, забравшегося в муравейник, вскроют доспех и растерзают его очищенную от скорлупы тушку. Неужели король победит, даже не приняв участие в сражении? Это было бы кроме того, что обидно, так еще и унизительно.
И тут прямо из стены высунулась знакомая рожа королевского шута.
— Вас ведьма морочит! Идите за мной! — запищал он и поманил ручкой с короткими толстыми пальцами.
Закари сначала не понял, что нужно делать, тогда шут полностью выскочил из стены схватил его за полу плаща и потащил за собой.
— За мной! — успел крикнуть герцог перед тем, как исчезнуть в стене.
Последний из трех ратников замешкался, не для него, простого рубаки, эти колдовские штуки вроде хождения сквозь стены — и был тут же пронзен несколькими мечами.
Если проходить сквозь стены, то до королевских покоев, оказывается, рукой подать.
Обессиленный повар еле ворочал своим орудием и был сражен прямо на пороге. Уже мертвый Гвидо продолжал прикрывать спину Закари; падая, он случайно зацепился за герцогский доспех и болтался на нем в такт движениям герцога.
Внутрь прорвались лишь Закари и шут, от которого как от бойца толку не было никакого; помимо плоских шуток в его арсенале другого оружия не имелось. Только тут Закари заметил, что что-то мешает его движениям и стряхнул у себя со спины окровавленный труп великого кулинара.