Как альфа-тестер он теперь жил в альфа-доме, представляющем собой двухэтажный коттедж, на втором этаже которого располагались четыре спальни с отдельными ванными комнатами, а на первом — кухня-столовая, общая комната или гостиная и еще один санузел. Жило в таком доме, как легко было догадаться по количеству спален, четыре альфа-тестера.
А еще бывали альфа-дома для семейных пар. Да! Альфа-тестеру можно было иметь жену и даже детей.
Закари с наслаждением постоял под колючим душем и с не меньшим наслаждением растерся махровым полотенцем.
В шкафу висела одежда альфа-тестера, которая не была одноразовой, как у пчел и бета-тестеров. Черный комбинезон с молнией от ширинки до горла. Он полюбовался платиновыми буквами α в бриллиантовой обсыпке. Буковки сияли, переливалась и чем-то напоминали о детстве. Закари натянул комбинезон, понимая, что скорее всего делает это первый и последний раз в жизни.
Перед ним теперь стоял один вопрос: как жить дальше. Он не хотел совсем бросать виртуальную реальность, но в то же время желал существовать так, чтобы его настоящая жизнь была основной, а виртуальная — ничем не обязывающим развлечением.
Надо просто поговорить с Буратино. Он умный, хоть и странный, в нем много от человека, он должен понять…
Одину Закари не доверял. Буратино действительно был обманут и своим создателем, и Якушевым, и тем же Одином. А директор по рекламе… нет. Он прекрасно все понимал. И когда практически на его глазах убивали невинных людей, он точил топор палача.
Надо найти разумное применение гипносну, чтобы он престал быть наркотиком, который барыги из Golden Key и компаний, подобных ей, раздают в обмен на жизнь и свободу. Надо объяснить людям, что и кто мешает им стать счастливыми в реале. Конечно, обладая возможностями богатейшей корпорации, можно было бы донести до людей эти идеи гораздо быстрее и эффективнее…
Надо просто поговорить с Буратино. А если он не поймет — тогда к панкстерам.
Впервые в своей жизни он дошел до работы пешком. Нужно было пройти через поселок альфа-тестеров. Домики были хоть и симпатичные, но все одинаковые, разве что выкрашены в разные цвета. У некоторых побольше зелени, у некоторых поменьше. Видимо, так отличались дома для одиночек и семейных.
Вход в офис Golden Key находился в подножии горы. За стеклянными дверями в три человеческих роста располагался вырубленный в камне обширный вестибюль с дорогими диванами, креслами и журнальными столиками. Заканчивался он стеной с шестью лифтами.
Лифт доставил 32/08 на самый верхний этаж офиса. Кабинет Буратино венчал собой самую высокую башню замкоподобного здания. Он оказался еще больше и роскошнее, чем у исполнительного директора. А панорамный вид из его стеклянных стен на горы открывался такой, что захватывало дух.
— Привет! — закричал Буратино, когда 32/08 появился на пороге.
— Привет-привет, — улыбнулся посетитель; забавно было наблюдать мальчугана, забравшегося в очень авторитетное офисное кресло. Казалось, сейчас зайдет настоящий генеральный директор и попросит его не безобразничать и освободить место.
— Ну как тебе твоя новая жизнь?
— Прекрасно, если бы не одно обстоятельство…
— Ты знаешь, что перспектива «Последнего сна» тебе больше не грозит? — перебил Буратино. Он как будто старался вывалить все хорошие новости побыстрее. — Компания содержит альфа-тестеров до самой смерти.
— Не подумай, что я неблагодарен, но кое-что не дает мне радоваться. Наверное, это дает о себе знать та самая хромосома, которую открыли у меня изгои. Ты говорил, что и у тебя такая есть. Что-то не заметно…
— Почему? — обиделся Буратино.
— Скажи, тебе не стыдно купаться в этой роскоши, когда миллионы людей пластиковую кашу без соли жрут?
— Я никогда не думал об этом в таком аспекте. Ты опять хочешь меня огорчить? Давай, это не сложно. А я заодно поучусь контролировать эмоции. Но пойми, это не мой выбор. И потом, в виртуальном мире они могут жить не хуже…
— Я говорю это не для того, чтобы огорчить тебя. Просто не понимаю, как у искусственного интеллекта может развиться эгоизм? Это слишком по-человечески, — Закари сразу обратил внимание на портрет седого старика в черной рамке, на которого, как внук, походил Буратино, и золотую урну для праха с цифрами 1954–2022. Эта инсталляция занимала в кабинете такое же важное и видное место, как бары с алкоголем у исполнительного и рекламного директоров. — Это же твой создатель, которого ты клонировал? Вряд ли он был настолько себялюбив — у него хорошее лицо. Откуда это в тебе?
— Не надо принимать меня за полуробота-полуребенка. Я — то, что я есть. Вернее, я — тот, кто я есть. И я хочу разобраться в том, что такое хорошо и что такое плохо именно с человеческой точки зрения.