— Я вижу, вы еще поработали над утопией, которую уже озвучивали в прошлую нашу встречу, молодой человек… Слишком много на себя берете, а сами вообще не представляете, о чем говорите. Вы не понимаете, что будет дальше? Вы получите миллионы бездельников, бесполезно прожигающих бесконечную жизнь.
Закари немного замешкался с ответом.
— Кроме материальной сферы существует еще и духовная. Люди будут создавать духовные ценности, предметы искусства…
— Это бред какой-то, — Якушев явно начинал сердиться. — А если у человека нет таланта?
— У каждого ест талант. Его нужно только найти и развить. А за бесконечную жизнь любой сможет это сделать. Если правильно воспитывать людей…
— Воспитывать?! — наконец взорвался бывший исполнительный. — А кто это будет делать? Вы, что ли? Да вы кто такие? Великие педагоги? Песталоцци? Макаренки все тут собрались? Сухомлинские хреновы? Особенно этот, — Якушев ткнул пальцем в Буратино и расхохотался. — Его самого еще воспитывать и воспитывать. Да и бесполезно их воспитывать. Хочу привести вам в пример события, которые происходили сто лет назад в России. Я, к счастью, не застал это время, но много читал про него. Я в отличие от вас, любителей, серьезно историей увлекаюсь. Так вот была такая порода людей — советский человек. С детства с молоком матери всасывал он, что бога нет, деньги — мусор, который нужно выбросить на свалку истории, а все люди братья. Но вот сменилась власть. Людям сказали, что в бога таки надо верить, деньги — хоть и не самоцель, но дают свободу, и снова напомнили, что человек человеку — волк. Все! Все мигом переобулись. Кресты нацепили, бабки стали выдирать друг у друга из глотки и бывших братьев резать. Вот вам и воспитание. Что вы на это возразите?
Тут вмешался Буратино.
— Ты не застал то время, а я застал. Вот и Антон Сергеевич застал, — он кивнул на портрет. — А он как был атеистом, так и оставался им до самой смерти.
— Да при чем здесь создатель твой, Буратос? Таких, как он, единицы были. Исключения, подтверждающие правило. Я про основную массу людей говорю, про баранов этих, которым направление указали, они и побежали в надежде травку посочнее найти. Так что всему свое время. Оно всему и научит, и станет тогда раб свободным. Не раньше и не позже. И не от нас это зависит. И никуда торопиться не надо. Бесполезно это.
— Еще как полезно! Именно торопить нужно это время. И еще как от нас зависит, — горячо заговорил Закари. — А вы лукавите. В своих играх вы же сами и учите. Но не тому. Учите покорности, тому, как быть образцовым членом стада. Вы вот пример этот исторический привели. Я действительно мало знаю то время — нет по нему игр интересных, но сильно подозреваю, что государство и воспитало таких баранов, которые за травку на все готовы. Поэтому и переобулись они так быстро. А надо учить людей быть свободными, иметь собственное мнение, принципы. Уметь требовать от государства то, что оно должно своему гражданину. Быть человеком, а не бараном тоже надо уметь…
— Бла-бла-бла. Пустые бредни… — Якушев даже не посмотрел в его сторону. — Эх, ребятушки, кого вы слушаете? Это же насекомое. Личинка! Все, что он знает, из наших же игр и почерпнуто.
— Зря ты так, Андрей, — наконец подал голос Один. — Один, как глухарь, поешь и никого не слышишь. Впрочем, как всегда…
— Ясно… — вздохнул Якушев. — Что ж, так я и думал. Давайте тогда я вам кое-что покажу.
Его третий глаз создал голограмму над поверхностью стола. Это был саркофаг. Он не был вмонтирован в стену и был весь прозрачный, как будто из хрусталя. Внутри лежала девушка… Ее лицо приблизилось, и Закари узнал Сильвию. Она стучала кулаками по стенкам и кричала что-то — саркофаг не пропускал звуки.
— После того, как вы убили меня в игре, я понял, что на этом вы не остановитесь. Поэтому я решил пойти на некоторые превентивные меры. Мои люди похитили изгойку и доставили в надежное место. Если вы не согласитесь на мои условия, твоя возлюбленная, Закари, умрет через месяц. Я не зверь, до этого она проживет тысячу лет в раю. Но я не стану погружать ее в «Последний сон», если подпишете эти бумаги, — он достал из ящика черную папку с золотым логотипом компании и толкнул ее по гладкой поверхности стола в сторону компаньонов. — По ним вы забирайте себе завод турбопланов и три миллиарда денег — по миллиарду на рыло, а я оставляю себе игры, этот офис и поселение альфа-тестеров.
— То есть замок и деревеньку? Никак не можешь изжить в себе феодала? Во «Время ведьм» переиграл? А ты не охренел, брат? — возмутился Один. — Постой. Ты сказал три миллиарда. А остальные четыреста тебе?!