Мы, клан Хардингов, который считается самым влиятельным в шотландском Глазго, столкнулись с большими проблемами после смерти отца. Это событие стало настоящим ударом для всей семьи, и на плечи мамы легла непосильная ноша. Поэтому, пусть после трагедии брату и было всего шестнадцать лет, он принял все обязательства, которые обычно возлагаются на главу клана.
Это было не простое решение, а необходимость, ведь в тот момент нам всем требовалась поддержка и руководство. Всеобщий Совет Чести, который регулирует отношения между кланами, в связи с обстоятельствами провозгласил моего брата новым главой клана Хардингов. Хотя его готовили к этой роли с самого раннего возраста, никто не мог предположить, что ему придется взять на себя такие серьезные обязанности, будучи еще совсем юношей.
Некоторые считают, что Пол «слишком рано повзрослел», и в этом есть доля правды. Этот груз обязательств, который внезапно свалился на его плечи, действительно стал причиной появления той жесткости и чёрствости, которые сейчас составляют его характер. В бизнесе, связанном как с легальными, так и с криминальными делами клана, эти качества помогают ему принимать сложные решения, действовать решительно и держать наших врагов в страхе. Однако в деле, касаемом заботы о семье, его подходы становятся слишком строгими, и это отдаляет нас друг от друга.
Не только Хардинги активно участвуют в теневом кибер-бизнесе. Клан Макна́меров, с которым мы поддерживаем рабочие отношения, также играет важную роль в этом мире. Мы, как две хорошо слаженные структуры, работаем вместе в области киберпреступности. Она включает в себя такие действия, как шантаж, продажа компрометирующих данных, утечка конфиденциальной информации, взломы и кража данных. Наша деятельность охватывает широкий спектр услуг, которые мы предоставляем различным клиентам, в частности представителям правительства и политических партий.
Взамен на эти услуги мы требуем строгого соблюдения конфиденциальности, что позволяет нам избегать преследования. Это критически важно, учитывая, что наша работа часто связана с насилием и убийствами. В этом теневом мире, где каждое действие может иметь серьезные последствия, необходимо иметь надежных партнеров и четкие правила.
Несмотря на слаженную работу обоих кланов, у меня иногда возникает желание испортить отношения с Макна́́мерами. Особенно, когда самый старый их представитель Бирн заглядывается на мое декольте на приемах. Однажды я не выдержала и выплеснула в его глаза шампанское, чтобы они у него слиплись от изобилия сахара в алкогольном напитке и больше никогда не открывались. К слову, после этого инцидента мы с Полом ругались весь вечер, а мама, как всегда, изредка поддакивала своему сыну.
- Джанан, ты помнишь, что сегодня вечером состоится важный благотворительный вечер, на котором должна присутствовать вся наша семья? - спрашивает Пол, сосредоточенно нарезая бекон на белом блюде, как будто это его единственная задача на этот день. - Я настоятельно рекомендую тебе не сбегать с него.
Внутри меня зарождается паника:
«Черт, а я ведь уже решила не отвлекаться на эти дурацкие мероприятия»
Стараюсь не выдать своих истинных намерений и, как можно более нейтрально, отвечаю:
- Что ты, и в мыслях не было.
Пол поднимает свои светлые брови, не отрывая взгляда от яичницы, и, кажется, улавливает фальшь в моем тоне. Он поджимает губы, сдерживая очередную порцию гнева, которая, уверена, уже на грани всплеска. Брат всегда строг и требователен, особенно, когда дело касается меня. Он не терпит моего непослушания, тем более, когда я сбегаю, подставляя, тем самым, всех нас.
Как жаль, что я не помню Пола другим. В моем сознании он всегда останется холодным и угрюмым человеком, словно его сердце заковали в лед. На работе поведение моего брата порой граничит с настоящей жестокостью. В народе шепчутся о нем, называя его «яростью города Глазго», и эти слухи доходят до меня как молния, пронзающая тишину.
Однажды мне ужасно не повезло, и я застала его, вернувшимся с одной из своих рабочих вылазок. Эта картина до сих пор стоит у меня перед глазами: молодой глава клана, сидящий в рубашке, пропитанной кровью.
- Братик, ты ранен? – спрашиваю я, облокотившись на дверной проем и глядя
на него с тревогой.