Я медленно обвожу взглядом двадцать советников, восседающих передо мной. Внешне каждый из них – человек, ничем не примечательный, одетый в духе времени: мужчины в изысканные смокинги, женщины в строгие, но элегантные платья, все в темных тонах. Но глаза... они выдают их истинную суть. В них я вижу отражение собственного леденящего безразличия, того самого «смертельного холода», что живет во мне.
Среди этой толпы теней лишь трое вызывают у меня доверие: старик Мракнос, чей взгляд словно проникает в самую суть; могучий Эребус, чья мощь ощущается даже в его молчании; и отвратительная Кости, чье присутствие вызывает легкое, но настойчивое раздражение. Они – единственные, кто хоть как-то выделяется в этом море безликих фигур, но даже их влияние на меня незначительно.
Встав во главе стола, я не спешу занять свое место, в отличие от Шакала, уже устроившегося в своем кресле. Он восседает на нем с горделивой осанкой, словно изваяние, высеченное из мрамора.
«Мрак бы побрал этого пса. Хватит красоваться»
Шакал, будто уловив мои мысли, игриво подмигивает.
- Властелин, - почтительно произносит старик Мракнос, склоняя голову.
Отрекаясь от юного облика, доступного бессмертному существу, Мракнос
с уверенностью облачается в маску старости, убеждённый, что она придает ему облик мудреца. Встретив его, будучи простым смертным, я, несомненно, погрузился бы в глубокие размышления, глядя на его лицо, изборождённое морщинами времени, и искренне поверил бы, что за его плечами лежат семьдесят лет человеческой жизни. Однако несоответствие между этой маской и тем, что он творит в постели, стало бы для любого, непосвящённого в наши тайны, поистине ошеломляющим.
«Он не скрывает свои похождения. Тот ещё извращенец, скрытый за маской строгости и серьезности»
Мой облик, украшенный шрамом, что пересекает правый глаз и бровь, представляет меня, как мужчину, предавшегося по виду тридцатилетнему существованию, полному жизненной энергии и глубоких страстей. Шрам, похожий на мертвую ветку дерева, как знамение, является не только меткой налета опыта, но и символом моей стойкости, оживляющим мое лицо историей пережитого. Он, как знак и след борьбы, который, кажется, лишь укрепляет мою молодость, в отличие от старика, потерявшего себя в заблуждениях
о времени.
- Надеюсь, это экстренное собрание оправдано, иначе двойной порции холода от меня вам не избежать, - цежу я.
Я не предвидел, что в их глазах не отразится страх. Напротив, в них зреет непоколебимая решимость, словно сталь, закаленная в пламени испытаний. Это ощущение пробуждает во мне неизменное чувство удивления, и я не могу сдержать лёгкой усмешки.
«Как же они стараются»
- Ну что ж, удивите меня, - говорю я, присаживаясь на свое кожаное кресло, одновременно поправляя запонки своего любимого пиджака цвета бургунде.
Закидываю ногу на ногу и облокачиваюсь локтем на подлокотник. Моя поза – воплощение небрежной расслабленности, но тени, напротив, словно сжатые пружины, напряжены до предела. Они переминаются, переглядываются, будто репетируют немой диалог. В их взглядах – немой вопрос: «Кто первый?». Этот спектакль мне уже наскучил.
- Я жду, - грозно требую, заставляя многих вздрогнуть, но только не выделенную мной троицу.
- Седьмой номер, - тут же говорит Мракнос. – Объявился.
Я устремляю на него взгляд, чувствуя, как губы мои изгибаются в едва уловимой усмешке. Пальцы, словно в изысканном танце, переплетаются, выстраивая незримый барьер спокойствия. Грудь, подчиняясь трепету предвкушения, вздымается глубже, словно вбирая
в себя дыхание грядущего. Не выдерживаю и начинаю смеяться.
«Пусть думают, что я двинулся на всю голову»
Неизвестно, сколько времени из моей груди вырывается гогот – минуту, две, но на лицах присутствующих нет ни крупицы веселья. Я откидываюсь на спинку кресла, снова закидываю ногу на ногу, продолжая прокручивать в своей голове то, что только что услышал. Смех, словно неуместный звук в театре, наполняет зал, создавая резкий контраст с мрачной атмосферой собрания.
- Властелин, - тихо зовет меня Шакал, пытаясь привести в чувство, но в этом нет необходимости. Я уже весь во внимании.
- Так, - серьезно начиняю я, скрещивая ладони перед собой. - Чем подкреплен этот довод?