- Ты все равно сдохнешь, - бросает мама под стоны мужчины.
«Какой ужас»
Я затаиваю дыхание, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Я не могу поверить, что это происходит на моих глазах. Каждый крик и стон мужчины оставляют на моем сердце новые раны.
- Не...скажу, - повторяет он, все еще дыша.
- Что с ним делать, миссис Хардинг? – спрашивает один из охранников.
- Он нам ничего не скажет. Не пробиваем, как толстая стена. Фридамор хорошо готовит своих людей.
«Фридамор? Кто это?»
- Мне добить его?
- Нет, пусть сам подыхает. Ему недолго осталось.
После того как моими глазами было запечатлено ужасное убийство отца, я всеми силами пытаюсь отвергнуть реальность. Эта трагедия оставила в моей душе глубокую рану, которую ничто не может залечить. Я понимаю, что должна следовать заветам клана, и это для меня настоящее испытание. Возможно, если придётся, я смогу поднять оружие, чтобы защитить себя и своих близких, но осознанно лишить жизни человека
– это не про меня.
«Смогу ли я поднять на человека свою руку, если он сам на нее напорется?»
Эти мрачные поступки, о которых я даже не смею размышлять, противоречат всему, что я считаю моральным. В моей душе бушует внутренних конфликт. Почему отдаем в руки Смерти себе подобных? Зачем позволяем ей осквернять наши души? Мы становимся соучастниками ее жестокости по отношению к живым существам.
Я стремлюсь найти убийцу своего отца лишь для того, чтобы она ответила мне на главный вопрос: «Почему?». Хочу доказать самой себе, насколько безрассудно мы, люди, поддерживаем Смерть.
Мои размышления прерывают звуки удаляющихся шагов. Я слышу, как дверь в подвал закрывается, и в этот момент адреналин наполняет меня. Быстро вылезаю из шкафа, чтобы вытащить флешку и запустить удаление программы, предварительно снова заблокировав экран. В этот момент тишину нарушает хриплый, мужской голос, который произносит лишь одно слово:
- Помогите.
Я замираю на месте, не осмеливаясь повернуться к почти безжизненному телу, но любопытство, как всегда, берет верх. Чувствую, как волнение проникает в каждую клеточку моего тела. И вот снова предо мной развертывается печальный процесс, предвещающий приход Смерти. Но в этот раз она явно медлит, словно наслаждаясь мучениями бедолаги, оставленного на краю вечности.
Каждый его вдох – это борьба, каждое движение – лишь тень привычной жизни, которая ускользает сквозь пальцы. Я ощущаю тяжесть момента, не в силах оторвать взгляда от угасания его глаз. Этот хрупкий миг, наполненный отчаянием и неизбежностью, словно замирает в ожидании, сжимает сердце. Вместо быстрого освобождения – пытка, медленная, неумолимая, прерывающая молчаливую симфонию существования.
- Я не могу тебе помочь, - произношу я с горечью, осознавая всю безысходность ситуации.
У меня нет ни малейших знаний в области медицины, ни возможности вытащить его из этого зловещего места. К тому же, помощь в данном случае будет равносильна предательству, а я не могу так поступить.
- Убей меня, - вдруг произносит он, и его голос звучит так тихо, что я едва слышу его на фоне тишины, как будто каждое слово — это крик о помощи, который не находит отклика.
Подхожу ближе к его страдающему телу, игнорируя жалобный лай Шакала, который вьется у моих ног, словно пытаясь привлечь внимание. Сажусь рядом с жертвой, не заботясь о том, что могу запачкаться ее кровью, ведь в данной ситуации все вокруг теряет смысл.
Передо мной мужчина, которому на вид около сорока лет. Его зеленые глаза, полные боли и отчаяния, словно проникают в самую душу. Он смотрит на меня с надеждой, но во взгляде читается и страх, и отчаяние. Его приоткрытые губы дрожат, словно шепчут о страхе, молят о помощи, которую я не могу ему оказать. Кровь медленно сочится из колотых ран, пропитывая ткань его рубашки, как бы маркая его мужество, несмотря на страдания.
В этом мгновении, когда время, кажется, замирает, ощущаю, как тяжесть его боли перекрывает все вокруг. Мир становится лишь фоном для этой трагедии, где звучат его молящиеся шепоты и еле слышный стук сердца, который теряется в предсмертном хаосе.
Я понимаю, что он мучается, и в этот момент у меня возникает вопрос: «Имею ли я право освободить его от страданий?»
- Пожалуйста..., - снова произносит он, и в его голосе слышится такая безысходность, что я чувствую, как в моем сердце разрывается что-то. Я не могу позволить себе быть равнодушной.