- А то они там их не наставили, - недовольно пробурчал молчавший до того Влад, - Серьезно? Степа, за каким чертом ты нас тут потащил, командир недоделанный?
Я хотела было шикнуть на нерадивого помошничка, но передумала. У Ронева однозначно сдавали нервы. Мало того, что на него взвалили не желанную должность, так сейчас он еще допустил ошибку. За неделю до этого он пропал на два дня, когда я снова смогла его увидеть - был избитый. Допытаться кто и за что не вышло, о чем я бесконечно жалела.
- Так, - Матвей огляделся, - Дайте мне карту.
С минуту парень вглядывался в нее, хмурясь, а затем уверенно хмыкнул.
- Понял. По кустам, Кать, согласен - нельзя. А вот здесь вполне можно пробраться.
Я мечтала оказаться в классе с открытыми окнами и писать коспект по ненавистной химии.
- Тогда идемте. Чем быстрее доберемся, тем лучше.
Степа терпеть не мог провалов, особенно своих. Педант, что б его. У него все должно быть под контролем, если он хотя бы на секунду выпускал бразды правления ситуацией, для Ронева это было смерти подобно. И сейчас я отчетливо чувствовала, как он находится на грани. Еще один неверный шаг, одна не осторожная фраза, брошенная вечно недовольным Владимиром и все - гарантированно он сорвется. В истерику ли, гнев - не важно. В любом случае это было очень плохо. Я на секунду прикрыла глаза, сосредоточившись.
Каждый человек - это чистая энергия. Пульсирующая, как линия кардиограммы или же ровная. И сейчас линия эта шла огромными, неровными скачками. Нужно просто... Я щелкнула пальцами
- Тебе заняться нечем? - поинтересовался Матвей, - Или хочешь полы драить?
- Помогает сосредоточится, - я одарила его очаровательной улыбкой и не смогла не заметить, как Варвара тут же насупилась, - Пошли.
Я мельком взглянула на Степана. Он непонимающе озирался по сторонам, часто моргал и шел автоматически. Будто часть его находилась отдельно, а тело следовало инстинктам. Через пять минут он придет в себя и снова сможет спокойно раздавать указания.
Мне всегда было гораздо проще прикрывать кому-то спину, быть вторым номером, нежели лидером. Направлять и указывать, оставаясь в тени неприметной мышью. Еще в школе я делала так с одноклассниками на различных мероприятиях. Учителя, видевшие это, удивлялись почему я не стала старшей по классу, а я только плечами пожимала - зачем? Это лишние хлопоты, а если что-то не получится, то еще и огребать потом. Я лучше отсижусь, с умным видом закатывая глаза.
Подставить кого-то? Слишком просто примерно с седьмого класса. Я понимала это уже здесь, в этой специфичной школе. Я всегда делала это, просто игры были иными. Более безобидными для окружающих.
Выход
Не имеешь права на сомнения. Не имеешь право на слабость. Ни на что права не имеешь.
Я повторяла про себя это как мантру, заклинание, молитву. Заставляла думать только об этом, мысленно называя себя тряпкой, подогревая гнев, который служил единственным мостиком над пропастью отчаяния. Я цеплялась за него, сдирая пальцы в кровь, со страхом понимая, что это – последняя надежда. Ибо ни на что другое опираться не приходилось. Пусть маски больше не было, пусть все они разбивались на осколки у моих ног. В них больше не было никакого толка, потому что не существовала даже мизерного шанса на то, что эта пародия на человека проявит ко мне жалость, даже если я выполю самую грязную и сокровенную из его прихотей.
Я в очередной раз выгнулась дугой, сквозь стиснутые зубы наружу рвался крик, граничащий с визгом. Тело била крупная дрожь. Больно. Весь разум заполнила одна мысль, и она была подобна грозовой туче, надвигающейся медленно и монолитно. Только эта боль была другой - резкой и отупляющей. Глаза выкатывались из орбит, а голос охрип.
Когда он говорил, что сломает меня, я только надменно смеялась, потому что знала, что мало кому это под силу. Но оказалось, что не превратиться в безвольную куклу довольно сложно. Основным фактором служил Степа, который старательно натягивал на лицо маску хладнокровного садиста и смотрел на меня как на ничтожество. Этот нацист не оставлял нас наедине никогда. Всегда сидел в углу на чистом стуле и со скучающим видом наблюдал. Ему не нужно было спрашивать, напоминать вопросы - он прекрасно понимал и осознавал все. Он знал меня, сумел изучить в первые секунды, как увидел.