- Я сказал, на колени, - повторил парень, с наглой ухмылкой глядя на меня, - Или забыла кто твои хозяева, шлюха?
- Я помню.
Без улыбки, хотя очень хочется. Я не плакала, как вчера, не глотала слезы и не кричала, стараясь вырваться. Эти ублюдки притащили матрац, что бы было удобнее. Когда его плоть проникла ко мне в рот, я постаралась взять максимально глубоко, а потом зажмурилась и с силой сжала челюсти. Хотели стойкости? Получите.
Вот и сейчас мне больше всего хочется развести этого надменного урода на минет, а затем просто откусить достоинство. Выплюнуть, утереть кровь с губ и поморщится от мерзкого привкуса во рту.
- В следующий раз я проведу к воде электрический кабель. (нем.)
Брехня. Он прекрасно понимает, что я могу умереть от такого, а в этом нацисте еще живет надежда на то, что заговорю. Зря живет. Паника постепенно сходила на нет, уступая место спокойствию. Я почти не чувствовала тело, только покалывания в ногах, которые, наверное, были судорогами. Перестала ощущать голод, а желудок со своими требованиями отошел на задний план. Едва меня снова вытащили, я мертвой хваткой вцепилась в руку Степе, со всей силы сжимая ладони, стараясь нащупать болевые точки между сухожилиями. Вышло не очень – парень только сморщился, зато, кажется немец упивался моей беззащитностью. Запоздало осознала, как ноют кончили пальцев, оставшиеся без ногтей. Ощущения поползли дальше, считывая все жалкие остатки самоосязания. Мысль о сне снова вернулось вместе со стучащими зубами. Мокрые волосы липли к телу и казались противными водорослями. Хотя бы меня побрили налысо, это лучше, чем понимать, насколько сильно они грязные.
- Ну и где твое обещанное «сломаю»? – просипела я едва слышно даже для самой себя. Снова захотелось спать, настолько, что последнее слово я почти пробормотала, закрывая глаза.
- Не спать! – уже голос Степы и пощечина от него же, - Ты сможешь поспать только тогда, когда все расскажешь. А ты расскажешь. Кто твой компаньон? (нем.)
«Пожалуйста, Катя, я этого не выдержу. Лучше заговори»
По губам ползет слабая улыбка. Не дождешься. Я хочу… а чего я хочу? Мысль оборвалась и в голове поселилась абсолютная пустота.
Воспоминание о былом. Кровь на руках
Я громко хохотала, запрокидывая голову. Вокруг самые отвратительные мне люди на свете - которые потом сняться в кошмарах, что обычные люди приняли бы за сны хорошие. Играла немецкая музыка, ее отвратительная мелодия, острая. Кажется, что она сама резала и не только слух. Она жутко раздражала. Витал запах отвратительных сигарет, которые опротивели до тошноты, но я прямо сейчас стряхивала с очередной такой пепел. Они - часть моего образа и поэтому надо закуривать постоянно, затягиваясь со слащавой полуулыбкой. Стены выкрашены в отвратительные бежевые тона и дамы одеты под него - нечто вульгарное здесь не принято.
Все здесь отвратительно и тянуло морщиться, сесть в чертову машину и уехать отсюда подальше. Потом - не важно как, но в Россию и уж лучше созерцать эти бежевые тона в Кремле, чем здесь.
- Ханна, голубушка! Вам заказать еще что-нибудь? (нем.) - средних лет мужчина подлил себе в стакан коньяку. Отвратительный человек, очередная верхушка. Очередной будущий мертвец. Под платьем на бедре у меня револьвер. Единственная не отвратительная на сегодня вещь. Она сделает нечто полезное. Даже я с этой типичной немецкой прической себе отвратительна. И этим образом, целиком и полностью.
- Спасибо, уважаемый Марк. Пожалуй, с меня хватит. Мне нельзя много есть, знаете, девушки очень в этом осторожны. Может быть, мы пройдемся? Кажется, уже поздно. Вы же проводите меня? (нем.) - с улыбкой, откровенно кокетничая проговорила я, немного склонив голову на бок и подперев щеку ладонью. Взгляд несколько помутился, но лишь для вида – я не пьяна не капли. После ядреного самогона в школе разведчиков это вино кажется соком, хоть и, надо признать, весьма вкусным и приятным.
- Признайтесь, вы просчитали это с самого начала, - засмеялся мужчина, осушая бокал, - Так и быть, в конце концов на улице опасно разгуливать таким милым девушкам в такое время суток. Психов полно не только в России. (нем.)
Да что он знает про Россию? Только рассказы побывавших там. Этот тип даже не нюхал воздуха за пределами Берлина. И вряд ли держал в руках оружие, кроме как на недавнем награждении и присвоении очередного звания. Я восторженно вздыхала, когда встречала его и рассыпалась поздравлением, намекая невзначай, что в ближайшее время совершенно свободна.