Я сплюнула под ноги, наградив ребят презрительным взглядом.
- Тогда вот вам цена. И не копейкой больше.
Дополнение. Полина. | Последняя ошибка.
Территория СССР. В то же время.
Она же ненавидела его... всей душой. Она же так хотела убить его, подобраться поближе. А теперь к горлу подступил ком, глаза щипали не прошенные слезы. Он вел себя так легко, как будто все это было естественно. Как будто... так надо.
Когда отец увез брата в Германию, не было ни дня, что бы девушка об этом не думала. Еще недавно она сидела в камере, считая, что ее дни сочтены. В прошлый раз ей удалось улизнуть, сбежать и затаится. А теперь она стоит в кабинете главного коменданта. По слухам, он был юн, солдаты говорили, что Марка пропихнул отец. Но кто же знал, что Марк окажется Максимом? Ее братом?
Полина отвернулась. Из настенного зеркала на нее смотрел некто, совершенно не похожий на нее. А ведь она уже забыла, когда просто смотрела на себя в отражении. Со сбитой скулой, синяками на руках, ссадинах.
- Присоединяйся ко мне, - внезапно сказал Марк, поднимаясь из-за стола, - Отец сделает тебе документы, уедешь на время в Германию. Язык доучишь, думаю ты бросила его после нашего с ним отъезда.
Девушка вздрогнула, быстро взглянула на него и в глазах у нее мелькнуло нечто вроде ужаса. В Германию? Нет, уж лучше на виселицу. Лучше сдохнуть в камере, чем поехать туда, строить из себя хохотушку и улыбаться. По рассказам Ставыло там не было ничего хорошего, а любопытная натура не упустила не единого слова, почти силком вытащенных из разведчицы.
- Нет.
- Поля... так будет лучше, - парень двинулся к ней, видимо норовя обнять.
- Не трогай меня! - вскрикнула, отшатнувшись к окну. А через секунду обнаружила, что в руках у нее револьвер и направлен на брата. Схватила со стола, видимо, на автомате.
Рука тряслась, девушка сглотнула. Тимеренева не могла прицелиться, глаза застилала пелена из слез, да с такого расстояния и не нужно попадет наверняка, но об этом было подумать... страшно. Да, Полине было страшно убивать. Второй раз она не могла нажать на курок.
- Успокойся. Положи пистолет. Мы оба знаем, что ты не выстрелишь.
Горло свела судорога, партизанка на секунду опустила оружие, а затем вскинула снова. Ей все вспоминалось детство, пыльные улицы, крики ребятни, разбитые коленки и озорные глаза. А сейчас в его глазах она читала только холод, расчет. От ее брата, ее Максима ничего в нем не осталось. Был холодный Марк, расчётливый ублюдок, который приказал пытать ее друзей.
- Это всегда было так, - голос у нее дрожал, но она все равно продолжила, - Ты всегда был похож на него больше. А я на мать. Мы всегда были разные, еще в тогда выбрали стороны. Но не осознали этого.
Одна слеза таки вырвалась на свободу, а затем за ней хлынули и остальные. Они катились по щекам, неприятно разъедали ссадину и оставляли мокрые дорожки.
Ее отец был чудовищем, самой настоящей мразью. Он никогда не ценил семьи, а в Максиме увидел инструмент. Но слишком отшлифовал его, чтобы пытаться переубедить. Никогда… ведь никогда даже не было шанса на то, что они вновь встретятся в мире и покое. И Катя, Степан ее отряд был лишним тому доказательством. Ничего уже не будет как раньше. Она их всех подвела. И разведчики были совершенно не причем – вся вина лежала целиком на ней, ее неосмотрительности. Из-за нее им пришлось пожертвовать партизанами, чтобы сохранить две жизни, что были куда важнее – своих. Почти год прошел, чертов год, а ее никак не отпускали кошмары.
- Ты серьезно? - на губах брата заиграла усмешка, - Это так, но это не повод убивать меня. Подумай сама, что с тобой будет, после того, как ты выстрелишь?
"Он уверен, что я этого не сделаю. Я знаю, он простит меня если я опущу сейчас руку. Но все же... "
- Я ненавидела коменданта. Я хотела убить его. Из-за него погиб отец. Тот человек, которого я им считаю. Изверг, чудовище, который пытал и убивал. Я представить не могла, что это ты. Я хотела убить тебя все это время.
Истерика рвалась наружу, в груди что-то сжималось и мешало дышать. Полина сжала зубы, не сводя с парня глаз. Может она глядела злобно, может виновато - все в голове смешалось, и девушка не понимала, что на самом деле чувствует. Только одна-единственная, настойчивая мысль стучала у нее в голове: она действительно не хотела убивать Марка.